Мантис в последний раз проверил снаряжение, которое нес с собой:
непромокаемый рюкзак, поношенная одежда уборщика и ремонтника, RFID-карты, инъекционный раствор для экранирования от электромагнитной идентификации, вакцина, жидкая маска-пленка для изменения черт лица, компактные отмычки, передатчик сигнала, смарт-часы, присоски, невидимый спиральный трос, страховочный карабин, тактический кинжал из новейших композитов, электромагнитный импульсный пистолет.
Мантис закрыл глаза и в последний раз прокрутил в голове маршрут проникновения, отрепетированный бесчисленное количество раз в VR-симуляции, а затем повернулся и еще пару раз отработал в комнате акцент и походку своего персонажа прикрытия.
Поднявшись, он вычеркнул первый пункт в чек-листе на часах и принялся вещь за вещью укладывать все в водонепроницаемый рюкзак. Затягивая молнию, Мантис на миг заколебался: все собрано, но словно чего-то не хватает. Он вернулся в комнату и выдвинул ящик.
Цветок спокойно лежал внутри — с белоснежными лепестками, отливающими винтажным антикварным светом. Мантис вспомнил лунный свет того далекого года. Он протянул руку, бережно убрал цветок во внутренний нагрудный карман, горько усмехнулся и негромко произнес: «Пусть ты придашь мне смелости».
Затем Мантис подхватил рюкзак, закинул его на плечо, надел солнцезащитные очки и шагнул в пелену дождя, ни разу не оглянувшись на прежнюю жизнь; лишь цветок у самой груди отдавал легким теплом.
Дорога прошла без заминок. Как обычно, на первом этаже пятидесятиэтажного здания Мантис зарегистрировался на собрание по итогам финансового года, назначенное через двадцать дней. Старый знакомый со стойки регистрации, Джон, уже издали приветствовал его: «Зачем вы каждый раз приезжаете лично? Можно же было отметиться онлайн. Давайте я чуть позже провожу вас до машины». Мантис с улыбкой ответил, что секретарь ждет его на втором подземном этаже, так что достаточно просто, как обычно, проводить его до лифта.
Спустившись на третий подземный уровень парковки, Мантис направился в туалет. Под тусклым, безжизненным светом ламп он достал экранирующий раствор и ввел его в вену на локтевом сгибе, а затем вколол себе дозу временной комбинированной вакцины, гарантирующей высокий уровень антител на ближайшие 48 часов. Сняв деловой костюм и очки, он убрал их в рюкзак, переоделся в поношенную спецовку уборщика, прикрепил служебный бейдж и нанес на лицо маску из жидкой пленки. Закончив приготовления, Мантис подошел к зеркалу, тщательно оправил одежду и проверил лицо. Затем он взял большой мешок для мусора и натянул его поверх рюкзака. Взглянув на часы — 13:30, — он шагнул в кабину лифта. Следующая остановка — 28-й этаж.
28-й этаж был первым уровнем с пониженными требованиями к безопасности; там находилась инструментальная подсобка. Мантис заранее рассчитал время, зная, что сейчас там никого нет. Войдя внутрь, он переоделся во второй комплект — униформу ремонтника, — затем взял в одну руку стремянку, в другую ящик с инструментами и приложил RFID-карту, открывая доступ к грузовому лифту. 30-й этаж был пределом, куда разрешалось подниматься обычным техникам. Увидев на табло лифта цифру 30, Мантис вышел, как бы невзначай нажал кнопку на скрытом передатчике сигналов — зная, что это на мгновение отключит камеры, — и тут же скользнул обратно в лифт, быстро открыл аварийный люк на крыше кабины и выбрался в лифтовую шахту.
В шахте Мантис предельно осторожно закрепил все инструменты в нужных местах и взглянул на часы: 13:37. Он с облегчением выдохнул и потряс правой рукой: когда он выбирался наверх, указательный палец защемило краем люка и рассекло до крови — теперь палец тупо пульсировал, да и голень неприятно ушибло. Смахнув пот со лба, он поспешил переодеться в третий, скрытный черный костюм. Мантис знал, что у него осталось около пяти минут. Между 30-м и 35-м этажами лифтов не было, вся шахта была затянута высоковольтными кабелями, и лишь раз в час наступало примерно двенадцатиминутное окно с низким напряжением. Скорее всего, это был сбой в системе, тянувшийся уже девять лет, и Мантис поставил на то, что власти так его и не устранили.
Когда стрелка часов подошла к 13:43, Мантис начал карабкаться вдоль высоковольтных кабелей. Каждый шаг давался с замиранием сердца: если бы напряжение внезапно подскочило, он моментально превратился бы в обугленный труп. Работая и руками, и ногами, он осторожно огибал провода, миллиметр за миллиметром продвигаясь вверх. Пот градом катился со лба, нещадно выедая глаза.
35-й этаж. Мантис добрался. Выругавшись сквозь зубы, он мысленно возблагодарил царящую в инженерном менеджменте неразбериху: обслуживание любой программной системы обходилось в круглую сумму в биткоинах, из-за чего исправление многих багов откладывалось годами. Дальше предстояла более легкая часть: еще семь лет назад Мантис оставил здесь метки в магистральной вентиляции, так что оставалось лишь найти вход и двигаться по готовой схеме.
Мантис пробирался вперед на ощупь в полной темноте. Лопатки начало ломить от напряжения, и он невольно вспомнил ту похожую темную ночь, когда девушка протянула ему цветок, подбадривая: «Мантис, не бойся, у нас все получится». Он глянул на часы: 11:49 — по расчетам, спрятанное много лет назад в вентиляционном коробе оружие должно было лежать где-то поблизости. И действительно, пошарив вокруг, он нащупал мощный электромагнитный импульсный пистолет.
В 11:51 Мантис чувствовал, что все идет гладко — большая часть пути была успешно пройдена. Следуя чек-листу, он запустил программу самодиагностики электромагнитной импульсной винтовки. Однако спустя тридцать секунд после отключения предохранителя программа выдала ошибку. Мантис не сдержался и выругался: «Твою мать». Его охватила досада: за последние десятилетия с программным обеспечением становилось все больше проблем. Будь то крупный профессиональный софт или мелкие утилиты — все постоянно сбоило, а причину неполадок было крайне трудно локализовать. Большинство средств связи и прочего оборудования для этого проникновения были либо древними версиями сорокалетней давности, либо написаны Мантисом собственноручно. Но он и подумать не мог, что эта винтовка семилетней давности все-таки подведет. В рюкзаке оставался лишь небольшой ЭМИ-пистолет да тактический нож; Мантис порадовался, что заранее предусмотрел запасной план.
И он продолжил ползти по вентиляционной шахте, ориентируясь по меткам.
В 13:56 он добрался до места назначения — вентиляционного канала прямо над кабинетом Цзяо Хуаньци. С помощью присосок и страховочных тросов он дюйм за дюймом подобрался к нужной точке, установил камеру и подслушивающие устройства, после чего поднялся обратно в шахту лифта.
Как только он взобрался в шахту, он надел мониторинговые наушники. Голоса Уэйда и Чжан Бэйхая доносились прерывисто; сообразив, что беспроводной протокол может глушиться, Мантис достал проводные наушники и подключил их напрямую к приемнику.
В наушниках раздался характерный низкий голос Уэйда, однако в нем сквозило непривычное беспокойство: «Сам понимаешь, нам нужно как можно скорее подорвать влияние Чжан Бэйхая. Переманивать научные круги на свою сторону должны были мы, причем первыми».
Цзяо Хуаньци проворчал: «Нам изначально следовало договориться насчет Чжан Бэйхая и сразу его уничтожить. Не понимаю, почему ты так уперся в попытки перетянуть его к нам. Главное отличие Чжан Бэйхая от нас в том, что у нас есть мораль, а у него ее нет. Этот остолоп Чжу Бань, скорее всего, уже попался на его удочку. Чжан Бэйхай беспредельно коварен, жесток и не остановится ни перед чем».
Уэйд холодно усмехнулся и спросил: «И что же Чжан Бэйхай наобещал академикам из Академии наук? Вечную жизнь? Откуда он вообще откопал этот Проект 150?»
Цзяо Хуаньци кивнул: «И не только это. Мы наладили производство роботов „Синтянь“, но он уже разместил куда более крупный заказ у компании Bat на выпуск роботов следующего поколения — на биоуровне. Чжан Бэйхай окончательно забил на план 817 и действует в одиночку. Если бы мы вовремя не вмешались и не перехватили контроль над „Синтянем“, мы бы сейчас оказались в смертельной опасности».
Уэйд вздохнул и с неприкрытой тревогой произнес: «Эх, как там Инин... Такая мразь, как Чжан Бэйхай, непременно доберется до нее».
Цзяо Хуаньци долго хранил молчание, затем Уэйд добавил: «Может, сначала прижать кого-нибудь из культа рамэна? Припугнем остальные группировки, чтобы держались от Чжан Бэйхая подальше».
Цзяо Хуаньци ответил: «Ладно, с этим я согласен. И еще присмотри за этой Ли Гэюй. Она настоящее политическое животное, живая машина, я ни разу не видел, чтобы она допускала промахи».
Под потолком Мантис слушал каждое слово, и в его душе поднималась буря. Он слегка коснулся цветка в кармане, словно черпая в нем силы. Оказывается, за всем этим стояли куда более глубокие вещи...
Он снова достал из рюкзака тактический кинжал, посмотрел на его холодное лезвие и тихо вздохнул. Этот мир беспощаден к тем, кто берет на себя смелость выбирать, но только действие — только прямое действие способно открыть правду и восстановить справедливость.
В темноте он продолжал вслушиваться в шепот Уэйда, обращенный к Цзяо Хуаньци: «Старик, Цзяо Хуаньци предложил ученым слишком щедрые уступки, нам рано или поздно придется действовать, а тот, кто бьет вторым, всегда в проигрыше. Знаешь, в чем твоя разница с Чжан Бэйхаем? У нас есть мораль, а у него нет. И для нас это — удар из высшего измерения...»