Ли Гэюй посмотрела на меня и сказала: «Он выдвинет тебя. Когда я уходила, новостной выпуск уже был готов, и сейчас он, должно быть, в эфире».
«Меня?!» — я никак не ожидал такого поворота событий.
«Именно, — не оборачиваясь, Ли Гэюй включила новости и продолжила: — Но ты должен немедленно отклонить это предложение».
Стоявшая рядом Вань Инин явно растерялась: «Почему? Разве не к лучшему, если министр Бэйхай сейчас возьмет все в свои руки и даст отпор Уэйду?»
Ли Гэюй слегка улыбнулась, коснулась волос Вань Инин и произнесла: «Сестренка, передача власти — это не просто формальная процедура, особенно в условиях чрезвычайного положения». Затем она перевела взгляд на Лу Юци: «Когда я была еще совсем девчонкой, я слышала, что Лу Юци — юный гений политического анализа. Ваша статья „О Возрождении и угрозах земной цивилизации“ стала для меня откровением в юности. Именно поэтому я рекомендовала председателю Чжу Баню назначить вас first leader в ведомство санитарно-эпидемиологического надзора и здравоохранения. Теперь вы на стороне министра Бэйхая. Что вы думаете о предложенном мной плане?»
Попав под пристальный взгляд Ли Гэюй, Лу Юци слегка смутился. Подумав мгновение, он обратился к Чжан Бэйхаю: «М-да... Действительно, предложенный Гэюй вариант — наилучший. Во-первых, поддержка Чжу Баня означает поддержку истеблишмента, и его сторонники могут склониться на нашу сторону. Во-вторых, наш отказ наглядно продемонстрирует, что господин Бэйхай не жаждет власти и является безопасной фигурой, что успокоит многих в правительстве».
Ли Гэюй кивнула и, с восхищением глядя на Лу Юци, продолжила: «К тому же это позволит заручиться поддержкой широких народных масс. В моменты кризиса, при наибольшей опасности, люди либо поддерживают самого опасного человека, чтобы тот противостоял главной угрозе, либо полагаются на самого надежного, надеясь сохранить привычную тихую жизнь».
Лу Юци добавил: «Это также продемонстрирует силу действующего правительства, покажет, что у кабинета Чжу Баня по-прежнему немало сторонников, и заставит Уэйда и его людей проявить осторожность. Как только они замешкаются и время затянется до завершения разработки вакцины, с отменой карантина наш перевес станет очевидным».
Чжан Бэйхай кивнул: «Верно, нам нужно лишь успеть создать вакцину. У них миллионная армия робособак, но мы можем немедленно нарастить мощности и вооружить миллион опытных игроков, поддерживающих нас. Положить конец их амбициям вполне реально».
Ли Гэюй согласилась и обратилась к Чжан Бэйхаю: «Пусть на этот пресс-релиз выйдет Лу Юци? Заодно это покажет, что ведомство здравоохранения солидарно с председателем Чжу Банем. К тому же искренность и обаяние Лу Юци куда лучше успокоят общество».
Чжан Бэйхай молча слушал нежный голос Ли Гэюй, и в его душе шевельнулся укол ревности к Чжу Баню: что заставляет эту женщину с такой готовностью поддерживать Чжу Баня в столь критической ситуации?
План Ли Гэюй был безупречен. Лу Юци торопливо сбросил лабораторный халат, переоделся в официальный игровой костюм и отправился делать заявление для прессы. Вань Инин поспешила координировать распространение информации, и в комнате остались лишь Чжан Бэйхай и Ли Гэюй.
Чжан Бэйхай заметил: когда они оставались наедине, ослепительная женская красота Ли Гэюй словно становилась мягче. Он прокрутил в голове все, что знал о ней, пытаясь угадать ее вкусы, антипатии и темы разговора, способные расположить ее к нему.
Пока он размышлял, Ли Гэюй заговорила: «Бэйхай, ты все эти дни ночуешь в кабинете? После разрыва с заместителем министра Уэйдом возвращаться к нему небезопасно, да и неловко. Может, поживешь пока пару дней у меня? Там есть свободная комната, охрана, да и до работы рукой подать».
Чжан Бэйхай взглянул в глаза Ли Гэюй и понял: стоит лишь по-настоящему встретиться с ней взглядом, как в ее глазах видишь мерцающую дымку, от которой сладостно замирает сердце. Если и существуют женщины, способные пленять души, то она определенно из их числа.
Чжан Бэйхай не сомневался, что вряд ли хоть один мужчина в мире устоял бы перед такой красотой и обаянием и отверг ее предложение.
Но затем он подумал: ведь это тоже лишь способ перетянуть его на сторону Чжу Баня. Он больше не был тем только что очнувшимся от гибернации человеком, пешкой Уэйда, которой можно пожертвовать в любой момент. Теперь он был ключевой фигурой во всем раскладе. Но я не собирался этим довольствоваться. Мне хотелось большего, я желал доказать большее, подняться на самую вершину — единственную вершину. Я понял, что уже полюбил это чувство, оно начинало приносить мне ни с чем не сравнимое удовольствие.
Закончив выступление, Лу Юци вернулся в комнату. Вид у него был озабоченный, и я тут же спросил, что стряслось.
Лу Юци ответил: «Ничего страшного, релиз уже ушел. Реакцию сообществ в округах еще предстоит оценить, а пока взгляни на текст коммюнике».
Я взял документ. Сначала шли слова в поддержку действующего правительства Чжу Баня и кабинета министров, затем дежурные фразы, призванные приободрить и успокоить публику. Но последний абзац меня поразил. Там было написано:
«...»
«Уважаемые игроки! Ведомство здравоохранения и санитарно-эпидемиологического надзора будет в реальном времени публиковать актуальные данные о РНК вируса, а также технологические схемы и перечень сырья для производства вакцины. Все игроки, желающие синтезировать вакцину самостоятельно или внести вклад в ее разработку, могут принять участие в этом процессе в любой удобной форме».
Прочитав это, Ли Гэюй тут же напустилась на него: «Лу Юци, ты с ума сошел? Да, часть игроков способна создать вакцину своими силами, возможно, кто-то и правда поможет нам. Но неужели ты со своим умом не понимаешь последствий открытости процесса разработки? Стоит правительству раскрыть данные, как на него обрушится шквал критики! Не говоря уже о том, что клика Уэйда уцепится за малейшую погрешность, чтобы смешать нас с грязью! В столь критический момент мы должны свести ошибки к минимуму, а если и оступимся — никто не должен об этом узнать! О чем ты вообще думал?!»
Лу Юци кивнул и произнес: «До меня только что дошли слухи, что Уэйд уже задействовал искусственный интеллект для разработки вакцины. Скорость их исследований может возрасти в три-четыре раза. Точнее, не может, а гарантированно вырастет минимум вдвое. Даже с учетом отладки они завершат разработку менее чем за 30 часов».
«Насколько надежны твои слухи? Если это правда, Уэйд сможет представить вакцину уже завтра утром?!» — я начал терять терпение.
«Строго говоря, это уже не слухи. Я точно знаю, что часть членов Комитета по ИИ уже включилась в этот процесс. Они определенно на стороне Уэйда. Раскрывать источник я не стану, вы можете перепроверить факт раскола в Комитете другими путями, но эти сведения абсолютно достоверны. Впрочем, они начали разработку лишь сегодня утром, и, по моим прикидкам, смогут представить формулу к завтрашнему вечеру», — сказал Лу Юци.
«И ты решил опереться на силу сообщества и геймеров, чтобы ускорить наши темпы и не отстать? Гениально!» — язвительно бросила Ли Гэюй.
Лу Юци стушевался: «В данных условиях я не вижу лучшего решения. Наш единственный шанс на победу — довериться людям, опереться на их помощь и подключить биохакеров. Главное — не допустить, чтобы монополия на производство вакцины осталась в руках группировки Уэйда».
«Кто бы мог подумать, что вы в душе анархист?» — съязвила Ли Гэюй.
«Раз они могут использовать искусственный интеллект, почему не можем мы? Мы еще успеваем подключить его?» — спросил я.
Лу Юци поколебался и ответил: «Технически проблем нет. Если задействовать его прямо сейчас, мы даже сможем опередить их. Но именно этого они и добиваются! Наша позиция сильна лишь тем, что моральное превосходство на нашей стороне. Если мы ради благой цели начнем действовать грязно, подобно Уэйду, то ничем не будем отличаться от него. Мы лишимся доверия народа, а Уэйд тут же использует факт применения ИИ, чтобы опорочить нас».
«А ответить им тем же мы не в силах, о великий умник? Ты не переиграл случайно в Лигу Справедливости, раз у тебя мозги набекрень пошли? — презрительно усмехнулась Ли Гэюй. — Право распределять вакцину, право определять порядок снятия карантина с городов и промышленных цепочек, а значит, и возможность первыми собрать силы для контрудара получит лишь тот, кто первым создаст вакцину! Что касается общественного мнения: если мы первыми обвиним их в применении технологий ИИ, кому, по-твоему, поверит народ? Уэйду, выходцу из эпохи До нашей эры, явившемуся с армией электронных псов и преступившему запреты на ИИ? Или тебе, современному гению, безупречно проработавшему на государство двадцать лет? Стоит нам первыми заявить, что его робособаки — это подразделения ИИ, как наши сторонники даже слушать не станут их оправдания».
Лу Юци кивнул: «Я согласен со всем, что ты говоришь. Подобных схем я могу предложить сотню. Но... ты упускаешь глубинную структуру, а она куда важнее».
«Для начала: откуда у тебя эти сведения?» — спросил я.
«Министр Бэйхай, как всегда, зрит в корень. Источник я назвать не могу — это человек из Комитета по ИИ. Но я убежден, что лагерь Уэйда слил эту информацию намеренно. При информационных возможностях Уэйда он не мог не знать, что этот человек связан с моим прошлым. Будь я на месте Уэйда, ради секретности я бы заменил его кем-то другим, чтобы исключить контакт со мной, Лу Юци. Но Уэйд этого не сделал. Для столь осмотрительного человека это совершенно нетипичный шаг».
«И зачем же Уэйду сливать нам эти данные столь замысловатым путем?» — опомнившись, спросила Ли Гэюй.
«Именно поэтому я не стал предпринимать резких шагов, а сначала проанализировал расстановку сил, — объяснил Лу Юци. — Уэйд передал нам сведения, и у нас по сути лишь два пути. Первый: мы обвиняем его в нарушении Брисбенского соглашения и незаконном использовании технологий ИИ. Уэйд, разумеется, все опровергнет, и на него это никак не повлияет: если завтра вечером он первым объявит о вакцине, победа за ним. Это не объясняет, зачем ему сливать нам информацию. Второй вариант: получив эти данные, мы втайне сами беремся за разработку вакцины с помощью ИИ в надежде перехватить инициативу и первыми представить результат. Какая в этом выгода для Уэйда? Министр Бэйхай, подумайте сами. Вы жили в его эпоху и понимаете его цели куда лучше меня».
Собственно, когда Лу Юци перешел ко второму пункту, я уже догадался, к чему он клонит. Я не удержался и выпалил: «Гонка вооружений... Точно. Знаменитый девиз Уэйда: „Вперед! Вперед любой ценой!“ Его конечная цель — форсировать развитие искусственного интеллекта, чтобы цивилизация машин сменила человеческую и тем самым обеспечила выживание земной культуры. Ради этого он пойдет на все, а гонка вооружений — самый быстрый способ подстегнуть развитие любой технологии».
Лу Юци подхватил мою мысль: «Да, я рассуждал точно так же. Впрочем, само понятие „гонка вооружений“ безнадежно устарело, это термин вашей эпохи. Как говорил основатель нашего Комитета по ИИ Селдон: „Проблемы, порожденные технологией, нельзя решить технологией: решение проблем с помощью технологий лишь развивает технологии, но не решает самих проблем“. Уэйд хочет спровоцировать нас на использование ИИ против него, втянув в технологическую гонку. В сущности, если Уэйд даже проиграет, ему будет все равно, ведь истинными победителями окажутся технология ИИ и будущая цивилизация машин. Стоит открыть ящик Пандоры, и процесс станет необратимым. У человечества нет рычагов торможения перед лицом развития ИИ. Если пойти по этому пути, не пройдет и семи-восьми лет, как на Земле воцарится искусственный интеллект. Их эволюция не похожа на человеческую, требовавшую миллионы лет: у них каждый новый день — это новый биологический вид! Вот будущее, к которому стремится Уэйд!»
Хоть я и был внутренне готов к подобному, от этих слов мороз пробежал по коже. Однако вслед за оторопью накатила странная волна возбуждения. Мне словно привиделось первое существо, спустившееся с ветвей деревьев и ступившее на мягкую траву. Взгляд этого существа был точь-в-точь как у Уэйда — пугающий и непоколебимый.
Закатные лучи освещали мое лицо, и сердце внутри пылало багровым пламенем вечерней зари.
Я повернулся к Лу Юци: «А что, если нам тоже применить ИИ, но просто никому об этом не говорить?»
Лу Юци покачал головой: «Это крайне сложно. Во-первых, при слишком высоких темпах разработки специалисты сразу поймут, что мы использовали ИИ. Независимых экспертов в биотехнологиях полно, они могут рассчитать сроки наших работ с точностью до часа. Если Уэйд первым опубликует технологический маршрут, общественность усомнится именно в нас. Повторюсь: наша окончательная победа возможна лишь в том случае, если мы одолеем их на поле морали. Во-вторых, применение ИИ прямо нарушает Лиссабонское соглашение. Текущая команда разработчиков принадлежит корпорации BAT. С какой стати эти люди пойдут на преступление? В-третьих, даже если они согласятся, в процесс вовлечено слишком много персонала — захотят ли они покрывать нашу ложь? Стоит хотя бы одному человеку пойти на разоблачение, и нашим политическим карьерам конец».
Я усмехнулся: «Знаешь, почему мы вечно отстаем от Уэйда на шаг и позволяем ему водить себя за нос? Вовсе не потому, что он умнее, проницательнее или лучше ориентируется в кризисных ситуациях. Дело в том, что у него нет морали, а у тебя она есть». Я сделал паузу и добавил: «Он способен преступить любые границы дозволенного, а ты — нет; ты даже помыслить в эту сторону боишься. Будь ты хоть трижды гением, ты никогда не угадаешь его следующий шаг, выходящий за рамки морали, тогда как он без малейшего труда просчитывает твою реакцию: ты сам загнал себя в клетку условностей и не смеешь — или не желаешь — из нее выйти...»
Чжан Бэйхай поднял голову, взглянув прямо на палящий закат, и продолжил: «Уэйд без колебаний принесет в жертву все человечество ради своей цели. Будь у него возможность, он бы и саму Землю взорвал. Его нынешняя армия робособак — по сути, сырой прототип армии искусственного интеллекта. Что нас ждет дальше? Концентрационные лагеря. Но на этот раз все будет несравнимо более жестоко и кроваво, чем во времена любых геноцидов прошлого, ведь армия Уэйда куда эффективнее Третьего рейха. Сейчас наша единственная задача — во что бы то ни стало быстрее создать вакцину и освободить из-под блокировки лояльные нам силы. Если ты будешь и дальше цепляться за законы, мораль и регламенты, готовься встретить катастрофу куда большего масштаба».
На виске Лу Юци вздулись вены, и он попытался возразить: «Но...»
«Никаких „но“... — оборвал его Чжан Бэйхай. — Все названные тобой проблемы вполне решаемы».
Ли Гэюй вмешалась в разговор: «Для внешнего мира мы можем заявить, что не используем технологии ИИ, а обходимся ручной селекцией и эвристическими алгоритмами. Когда система ИИ синтезирует первичную мРНК, мы опубликуем данные и объявим, что их предоставил некий анонимный игрок. Если никто не станет докапываться, сойдет и так; если же начнут разбираться глубже, мы сможем, сославшись на „Закон об открытости информации“, затянуть раскрытие технологических подробностей или опубликовать лишь их часть. Через месяц подавляющее большинство людей обо всем забудет».
Чжан Бэйхай кивнул: «Верно. Правительства для того и существуют, чтобы лгать. К тому же мы делаем это ради Объединенного правительства, а его секретность и безопасность — это и есть наша моральная основа».
Чжан Бэйхай случайно перехватил мимолетное выражение неприязни и отвращения на лице Лу Юци, обращенное в тот миг к Ли Гэюй. Кем было вызвано это чувство — одной Ли Гэюй или ими обоими?
«А что с корпорацией BAT?» — спросил Лу Юци, и на его лице уже читалось смирение.
«Просто скажи им, что решение использовать ИИ принято лично мной. Они выполнят любые твои распоряжения, — ответил Чжан Бэйхай. — По правде говоря, еще до нашего с тобой союза я уже наладил с ними контакт».
Ли Гэюй с улыбкой посмотрела на меня: «Помог протолкнуть утверждение финансирования?»
«Я этого не говорил», — усмехнулся Чжан Бэйхай и набрал контакт Вань Инин: «Инин? Ты все еще занята публикацией релиза? Чуть позже сотри аудиозапись сегодняшнего совещания и все сопутствующие протоколы».
Ли Гэюй понимающе улыбнулась: «Боишься, что мы с Лу Юци станем шантажировать тебя этим? Будь спокоен, мы все-таки не Уэйд, и у нас есть моральные ориентиры».
Лу Юци снова торопливо умчался на передовую исследований — с минуты на минуту должна была начаться пресс-конференция о ходе разработки вакцины. Чжан Бэйхай ничего не смыслил в технических параметрах и ничем не мог помочь, поэтому они с Ли Гэюй принялись составлять проект заявления о том, что технологии ИИ в разработках не применяются.
Лу Юци все же дорожил своей репутацией и намеренно избегал ситуаций, где требовалось лгать в лицо аудитории.
Чжан Бэйхай спросил Ли Гэюй: «Почему ты согласилась выйти на этот брифинг вместе со мной? Ты могла бы остаться в стороне, как Лу Юци, предоставив мне одному расхлебывать последствия».
Ли Гэюй посмотрела на меня и ответила: «Когда я уходила, председатель Чжу Бань велел мне оказать Чжан Бэйхаю всестороннюю поддержку. Поэтому я приложу все силы, чтобы помочь тебе, и что бы ты ни задумал, я первой встану плечом к плечу».
Я вглядывался в мерцающие затуманенным светом глаза Ли Гэюй и думал: что же такого сделал Чжу Бань, раз она предана ему до такой степени?
«Хорошо. Приведи в порядок наряд и макияж, скоро мы вместе выйдем к прессе», — произнес я мягким, заботливым тоном.
Ли Гэюй в черном платье встала рядом со мной. В воздухе витал тонкий, едва уловимый аромат ее духов. Глядя на мерцающий фон виртуальной студии, она заговорила:
«Игроки, друзья!
Уверена, за последние дни до каждого из нас доходило немало тревожных слухов. Паника охватила общество быстрее самой эпидемии. Пытаемся ли мы от этого отмахнуться или нет, все мы понимаем: наступил очередной тяжелый час. Никому из нас не удастся остаться в стороне. Пока в мире остается хотя бы один неисцеленный человек, пока хоть один не получил вакцину — никто из нас не может чувствовать себя в безопасности. Эта ответственность лежит на всех нас.
И чем тяжелее времена, тем крепче должно быть наше единство, тем тверже мы обязаны держаться своих принципов.
Отказ от принципов ради сиюминутного решения проблем приведет лишь к еще большей катастрофе. Как гласит китайская пословица: „В критический момент хватаются за любого лекаря“. Страх лишает нас способности рассуждать здраво, и только принципы могут стать для нас надежной опорой.
Каких же принципов мы должны держаться сегодня?»
Во-первых, принцип прозрачности: только открытость может исцелить панику, и только прозрачность способна сплотить народ. Господин Лу Юци только что объявил, что мы будем каждый час публиковать данные о ходе разработки вакцины; модели рецепторных белков и модели мРНК также будут обнародованы. Мы также надеемся, что участники биохакерского сообщества внесут свой вклад и передадут свои схемы скрининга текущей исследовательской группе. Кроме того, мы надеемся, что крупные майнинговые пулы и фермы выделят часть вычислительных мощностей для сотрудничества с компанией BAT.
Во-вторых, этический принцип в отношении искусственного интеллекта. ИИ — это ящик Пандоры: если открыть его однажды, закрыть уже не удастся. У нас нет машины времени, чтобы изменить решения прошлого, поэтому к решениям настоящего момента нам лучше подходить с максимальной осторожностью. Со времени инцидента «Заходящее солнце» прошло тридцать лет, но мы по-прежнему должны помнить этот урок. Глобальная пандемия — это, в конце концов, катастрофа, с которой мы знаем как бороться, а вот как справиться с катастрофой, вызванной ИИ, нам неизвестно. Точно так же, как мы не желаем термоядерной войны, мы не желаем появления искусственного интеллекта, обладающего самосознанием.
Я знаю, что в последнее время некоторые утверждают, будто искусственный интеллект решит все проблемы. Против этого выступает и Чжубань, и правительство Чжубаня. Мы твердо стоим на стороне господина Чжан Бэйхая, а значит, и на стороне истории и справедливости.
…………
»
Речь Ли Гэюй продолжалась. Слушая ее мягкий и искренний голос, я чувствовал, будто она вся светится, и накопившиеся за многие дни усталость и тревога мигом рассеялись.
Сидящая рядом Вань Инин тихонько передала мне запись ответной, полемической пресс-конференции стороны Цзяо Хуаньци. Цзяо Хуаньци был все в том же строгом костюме и громко вещал: «Отказ от использования технологий искусственного интеллекта для разработки вакцины — это убийство! Ежесекундно заболевают люди, каждую минуту кто-то умирает!..»
Я снова повернул голову и посмотрел на сияющую Ли Гэюй. Я знал, что в этой схватке мы уже одержали верх, но в то же время понимал: отныне Цзяо Хуаньци и его сторонники пойдут на все, чтобы создать вакцину с помощью технологий ИИ. Вакцина сейчас — твердая политическая валюта: завладев ею, можно выменять любую власть, какую только пожелаешь.