Хотя на лице Чжан Бэйхая по-прежнему сияла открытая улыбка, его тело все глубже погружалось в диван. Только что Вань Инин, следуя рабочему графику, связалась уже с семью или восемью десятками человек, но ответов на том конце провода было всего два типа: либо предельно бюрократические отговорки, либо внешне весьма радушные заверения, за которыми на любой вопрос следовали лишь отрицательные покачивания головой.
Чжан Бэйхай снова почувствовал, как возвращаются эти невозмутимо-медлительные лица. Как же ему хотелось, чтобы отец был жив: казалось, тот человек мог справиться с чем угодно. Что же все-таки делать? В его памяти вновь зазвучало давнее наставление отца: «Надо думать, а подумав о себе, подумай еще больше о других — подумай, что на самом деле нужно другим. Уважай человеческую природу, уважай интересы — и тогда не ошибешься».
Шум дождя за окном постепенно стихал. Чжан Бэйхай сидел перед панорамным окном. Многие события обрушивались на него совершенно неожиданно. Повернув голову, он увидел Вань Инин: она молча сидела рядом с ним и сосредоточенно занималась текущими делами. Глядя на мягкие линии ее лица, он ощутил душевный порыв сказать ей какие-то слова утешения, но накатила вялая лень. Серо-белое небо и окутанные водяной пеленой дали походили на сновидение. Сидя в Сиднее 2100 года, он мыслями перенесся в один из дней 2013 года, когда сотрудники комиссии по проверке дисциплины вошли в кабинет и увели того высокопоставленного руководителя — тогда весь мир, казалось, заходил ходуном. За одну ночь выражения на множестве лиц переменились: невозмутимые физиономии сменились настороженным отчуждением, а открытые и честные лица стали раболепными и робкими. В то время Чжан Бэйхай стоял по ту сторону мониторов наблюдения. Тот старик, от одного слова которого некогда содрогались целые провинции, лежал на больничной койке под капельницами химиотерапии. С десяток камер неотрывно следили за его домом, где уже пять или шесть раз проходили обыски. В некогда оживленную усадьбу, у ворот которой прежде не иссякал поток экипажей и машин, теперь приходили лишь несколько деревенских родственников. Времена были смутными, и малейший нюанс мог решить, кем ты станешь — узником в кандалах или властителем судеб.
Вань Инин и Чжан Бэйхай сидели бок о бок на диване. Мужчина рядом с ней не брился уже два дня, но в нем чувствовалась стойкость человека, собирающего все силы в кулак. О чем же он думает на самом деле? Вань Инин казалось, что она никогда не могла по-настоящему его понять. Когда его глаза обращались к ней, в них, казалось, таились бесчисленные размышления. Прежний Чжан Бэйхай из игры — высокий, широкоплечий и крепкий — теперь вспоминался лишь безжизненной пластиковой игрушкой. Нынешний Чжан Бэйхай, пусть и не столь могучего сложения и вовсе не обладатель идеальной красоты, нес в своем взгляде непередаваемую ауру: спокойную выдержку, проницательность, лукавство, сдержанность и расчетливость. Вань Инин знала, что сейчас Чжан Бэйхай переживает трудные времена. Ей очень нравилось сидеть здесь рядом с погруженным в раздумья Чжан Бэйхаем, хотя она понимала, что никогда не постигнет его мыслей. Она снова не удержалась и заглянула ему в глаза — и на этот раз ей вдруг показалось, что во взгляде Чжан Бэйхая промелькнула тень Лу Юци. Она торопливо опустила глаза на свое устройство. Она уже организовала обед, просмотрела отчет о безопасности здания и перепроверила время следующей связи с отделом биоэтики — через час.
Вань Инин выключила экран и вслед за взглядом Чжан Бэйхая посмотрела в окно. Сквозь шум дождя было видно, как на улице прибавилось патрульных белых дронов «Синтянь». Они ровными рядами маршировали по улице, и капли дождя вздымали мелкие брызги на их корпусах. Ливень разогнал птиц; белый Чжу Сюань, совсем как человек, стоял под карнизом и наблюдал за синхронно движущимися под дождем роботами. На машинах красовались красные сердечки и пропагандистские лозунги, в них не было и следа зловещей поступи сил зла из компьютерных игр — скорее, они походили на гигантские игрушки для детей. Непонятно почему, но эта картина навевала на Вань Инин ощущение конца света. Временами движения роботов полностью замирали — возможно, они ожидали обновления системы; они застывали безмолвными изваяниями, и лишь редкие птичьи крики сквозь пелену дождя звучали словно панихида по этому миру.
Вань Инин невольно повернулась к сидевшему рядом спутнику. Чжан Бэйхай подумал, что она хочет что-то сказать, и тоже взглянул на нее. Вань Инин встретила его взгляд, и ее сердце вдруг замерло, захваченное этой глубокой, невысказанной экспрессией в его глазах. В этот миг душевного трепета ей захотелось отвести взгляд, но было жаль это сделать; к тому же она боялась покраснеть. Вань Инин снова повернулась к окну и спросила: «Полковник Бэйхай, а как выглядела ваша прежняя девушка?» Чжан Бэйхай опешил, затем произнес: «Хм... Я слишком долго пробыл в гибернации, почти забыл. Она была очень тихой, совсем не такой, как ты. В то время я работал на государственной службе, и женщины не красились так изысканно». Голос Чжан Бэйхая звучал глухо и спокойно. В душе Вань Инин пронеслись противоречивые чувства: она не понимала, разочарование это или радость. Вань Инин продолжила: «Когда мне было восемнадцать, я сделала пластическую операцию. Мне тогда очень нравился один персонаж в игре, и я переделала лицо по ее подобию. Потом я бросила ту игру, но лицо так и не стала менять». Чжан Бэйхай повернулся и улыбнулся. Он внимательно вгляделся в черты Вань Инин и только сейчас заметил, что пластика, похоже, делалась по образцу лиц столетней давности. Неудивительно, что при первой встрече она показалась ему смутно знакомой — в ее чертах определенно что-то угадывалось. «Полковник Бэйхай, нельзя же так на меня пялиться! Что означает этот ваш взгляд?» — смутившись, спросила Вань Инин, поправив прядь волос у левого виска и тем самым прикрыв лицо от его изучающего взгляда. Чжан Бэйхай заметил собственную бестактность и сказал: «Прости, задумался. Вспомнилось кое-что из прошлого». Вань Инин посмотрела в окно: «Полковнику Бэйхаю наверняка не нравятся наши нынешние лица, правда? В вашу эпоху пластическая хирургия не была столь повсеместной, у всех лица были естественными. А сейчас лишь немногие делают лицо по индивидуальному заказу, большинство же пользуется типовыми шаблонами. Красивых девушек сейчас много, но они не обязательно уникальны. А в ваше время любая красивая девушка была единственной и неповторимой». Чжан Бэйхай заметил: «А что ты думаешь обо мне, человеке эпохи Нашей эры? На днях я проходил мимо постера из игры — там образ разительно отличается от оригинала. Думаешь, мне тоже стоит сделать пластику?» Вань Инин рассмеялась: «Вы серьезно раздумываете о пластике? Когда закончится эпидемия, приходите ко мне в больницу. Я лично приму участие в операции и сделаю из вас писаного красавца!»
Чжан Бэйхай сказал: «Отлично, может, тогда за меня проголосует больше людей? Мне кажется, Чжу Бань сумел стать председателем во многом благодаря тому, что Ли Гэюй — владелица биотехнологической корпорации пластической хирургии. Лицо, созданное ею лично, наверняка продумано со всех точек зрения». Вань Инин покачала головой: «Я знаю их с шести-семи лет. Всеми делами Чжу Баня заправляет Ли Гэюй, но к его лицу она, кажется, не прикладывала руку — разве что проводила процедуры по замедлению старения. По нынешним меркам внешность Чжу Баня весьма заурядна, а вот сестрица Ли Гэюй хорошеет день ото дня. К тому же я считаю, что вам пластика ни к чему. В этом вы с Чжу Банем отчасти похожи: в компании из четырех-пяти человек ваша внешность не бросается в глаза, но в огромной толпе вы притягиваете взгляды. На самом деле, поработав с вами бок о бок, уже теряешь интерес ко всем этим слащавым красавчикам Чжан Бэйхаям и Уэйдам из игр — в них нет вашей глубины и фактуры».
Чжан Бэйхай подхватил: «Ты хорошо знакома с Ли Гэюй. Расскажи мне, что она за человек? В нынешней политической обстановке она — ключевая фигура в лагере председателя Чжу Баня. Можешь рассказать о ней подробнее?»
Вань Инин с улыбкой посмотрела на Чжан Бэйхая: «Вам нравятся девушки такого типа?»
Чжан Бэйхай потер ткань одежды левой рукой и усмехнулся: «Мне все-таки больше по душе такие девушки, как ты».
Слова Вань Инин медленно растаяли в воздухе, словно их поглотил шум дождя за окном. В комнате воцарилась спокойная, созерцательная атмосфера, нарушаемая лишь тиканьем часов и дробью дождевых капель по стеклу. Чжан Бэйхай отвел взгляд от лица Вань Инин и посмотрел в окно, уставившись на омываемый дождем мир.
Дождевые струи чертили на стекле размытые линии, и пейзаж за окном, омываемый водой, казался зыбким и призрачным. На улице капли выбивали мелкие брызги на металлических поверхностях дронов, порождая рябь. Казалось, этот ливень смывает грязь с каждой улицы города, унося прочь мирскую суету и сумятицу.
Лу Юци шел по улице. Сегодня в небе не было ни единого самолета; с серого небосвода то и дело налетали шквалы дождя. Через каждые несколько километров стояли в полном снаряжении противоэпидемические подразделения в защитных костюмах. Ослепительно белые форпосты один за другим вырастали по всему городу. На сей раз это были не учения — вирус пришел по-настоящему.
Эта картина не вызвала у Лу Юци тревоги — напротив, она всколыхнула обрывки детских воспоминаний Мантиса. За прожитые полжизни он застал добрый десяток противоэпидемических учений. В последние двадцать лет Объединенное правительство ослабило контроль, серьезных эпидемических инцидентов не случалось, и давние воспоминания о карантинах казались чем-то вроде забавного детского приключения.
Приближаясь к каждому санитарному блокпосту, Лу Юци приходилось тратить немало сил на поиск обходных путей. Он заметил, что за последние годы многие здания снова подверглись реконструкции: наружных коммуникаций и трубопроводов стало меньше, маршруты Мантиса оказались непригодны, и приходилось двигаться по запасным путям.
В последних новостях сообщалось, что из-за нехватки личного состава противоэпидемических войск для патрулирования и карантинного контроля были задействованы новые разработки компании «Юнайтед Системс» — роботы «Синтянь». Время от времени Лу Юци мог сверху наблюдать за двигавшимися парами андроидов.
Контрольно-пропускные пункты перекрывали дороги, останавливали прохожих, подтверждали личности с помощью ручных электромагнитных сканеров и заставляли широко открывать рот для экспресс-теста на нуклеиновые кислоты. Случалось, что при обнаружении человека без противовирусной маски к нему мгновенно бросалась группа захвата и конвоировала нарушителя в изолятор. Эта сцена резко контрастировала с пульсирующими сердечками на корпусах роботов «Синтянь».
Лу Юци успокаивало лишь то, что у него при себе имелся спецпропуск, выданный Ли Гэюй. Если его засекут или остановят по дороге, был шанс проскочить проверку и избежать немедленного ареста за нарушение закона.
Спустя два часа промокший до нитки Лу Юци добрался до резиденции Чжан Бэйхая. Издалека к нему направились двое часовых у входа и преградили путь: «Господин Лу Юци, пройдите, пожалуйста, в гостевой блок для прохождения дополнительного досмотра». Лу Юци изумился: «Вы меня знаете?»
Один из часовых указал на свои очки: «Это новая разработка компании Bat. Теперь нам не нужны ручные электромагнитные идентификаторы — эти очки сразу выдают всю информацию о вас».
Тут Лу Юци случайно бросил взгляд наверх и заметил на крыше два наблюдательных поста. Он с улыбкой спросил стоявшего перед ним бойца: «Все это организовала Вань Инин?»
Часовой у ворот лишь улыбнулся, ничего не ответив, и жестом пригласил его пройти досмотр и сдать кровь на антигенный тест.
Когда все проверки завершились, Лу Юци, снедаемый нетерпением, настойчиво обратился к начальнику охраны: «Я — Лу Юци из Объединенного правительства. У меня чрезвычайно важное и срочное дело к Чжан Бэйхаю. Нельзя ли отложить окончательные результаты проверки и сразу доложить обо мне внутрь?»
Начальник охраны вежливо провел Лу Юци в зону связи приемной и велел ожидать вызова от Вань Инин.
Когда связь установилась, Лу Юци увидел на экране Вань Инин в служебной форме Объединенного правительства — образ показался ему одновременно чужим и знакомым. Она утратила прежнюю детскую наивность, став более женственной и решительной, однако в ее глазах читались усталость и непреклонность.
Прежде чем Лу Юци успел что-то объяснить, Вань Инин заговорила сама: «Господин Лу Юци, приветствую вас. Спасибо, что пришли поддержать нашу работу. Полагаю, вы осведомлены, что текущая ситуация далека от спокойной. Какое бы важное дело у вас ни было, пожалуйста, подайте заявку через систему для посетителей. Я внимательно ее рассмотрю и передам полковнику Чжан Бэйхаю...»
«Инин, послушай меня... — Лу Юци уже едва сдерживал волнение. — У меня неотложное дело, мне жизненно необходимо поговорить с Чжан Бэйхаем лично. Пожалуйста, организуй встречу прямо сейчас!»
Вань Инин кивнула и продолжила: «В настоящее время полковник Чжан Бэйхай проводит совещание по вопросам финансирования с лабораторией "За пределами жизненной черты" (Beyond Lifeline Laboratories, B3L) корпорации Bat. Если вы тоже пришли по вопросу субсидий, советую немного подождать — в онлайн-очереди много людей. Это может занять время. И еще: прошу вас обращаться ко мне по должности и не называть по имени в рабочей обстановке».
«Хорошо, директор Вань, прошу прощения. Пожалуйста, обязательно доложите полковнику Чжану как можно скорее — ему сейчас нужна моя помощь».
Вань Инин кивнула: «Я поняла. На улице такой ливень? Пусть начальник караула отведет вас принять горячий душ. Если сейчас простудитесь, вас просто отправят на карантин».
Договорив, Вань Инин развернулась и вернулась к делам. Лу Юци не оставалось ничего иного, кроме как пойти за начальником охраны, чтобы сменить насквозь промокшую одежду.
Чжан Бэйхай разговаривал по связи с представителями лаборатории «За пределами жизненной черты». Вань Инин вошла, села рядом и, обрабатывая входящие сообщения, одновременно следила за мониторами безопасности. Заметив ее краем глаза, Чжан Бэйхай понял, что кто-то пришел, и сказал собеседникам: «Нынешняя пандемия доказала, что нам жизненно необходимо исследовать базовое здоровье человеческого организма. Вопрос о выделении вам 300 биткоинов я решу сегодня во второй половине дня. Это крайне важно, так что, может, продолжим обсуждение завтра?» Не успел он договорить, как Вань Инин подобно вихрю метнулась к нему, рывком втолкнула Чжан Бэйхая в соседнее убежище и заперла дверь. Чжан Бэйхай даже не успел сообразить, что происходит, а Вань Инин уже нажала кнопку тревоги. Вспыхнули красные маячки, пронзительный вой сирены огласил все здание, и послышался топот бегущей сверху группы охраны.
Заслонив собой вход в убежище, Вань Инин выхватила пистолет, направила его на вентиляционный короб под потолком кабинета и крикнула: «Шевельнешься — стреляю!»
Из вентиляционной шахты донесся голос: «Директор Вань, не стреляйте, это я!»
Чжан Бэйхай и Вань Инин по голосу поняли, что это Лу Юци. Обрадованный Чжан Бэйхай даже без обуви выскочил из убежища навстречу Лу Юци. Увидев это, Вань Инин в панике заслонила Чжан Бэйхая рукой, оттесняя его назад, и, не опуская оружия, крикнула в сторону потолка: «Спускайся медленно через люк! Без резких движений, охрана уже под дверью!»
Лу Юци из вентиляции поспешно отозвался: «Хорошо, хорошо! Я просто очень спешил к полковнику Чжан Бэйхаю... И еще, директор Вань, из одежды на мне только банное полотенце...»
«Хватит болтать! — оборвала его Вань Инин. — Немедленно спускайся».
Подняв облако пыли, Лу Юци спрыгнул вниз, придерживая банное полотенце. Чжан Бэйхай торопливо бросил подоспевшим охранникам: «Что застыли? Живо отведите господина Лу Юци переодеться!»
Вань Инин распорядилась следом: «Обыскать на наличие оружия! И немедленно установить еще десять камер во все вентиляционные каналы!»
Лу Юци, придерживая полотенце обеими руками, быстро заговорил: «Полковник Бэйхай, переодеваться некогда. Мне нужно сообщить вам несколько важных новостей. Во-первых, этот вирус невероятно опасен: насколько мне известно, противоэпидемическое ведомство скрывает реальные данные о смертности. Во-вторых, председатель Объединенного правительства Чжан Бэйхай при смерти, жив он или нет — неизвестно...»
Чжан Бэйхай поспешно перебил: «Я все время пытался связаться с Ли Гэюй, но безуспешно...»
Лу Юци усмехнулся: «По открытым правительственным каналам до нее, разумеется, не дозвониться — это и стало для меня одним из поводов понять, что со здоровьем Чжу Баня неладно. Объединенное правительство до сих пор никак не реагирует на вспышку эпидемии. Ли Гэюй, скорее всего, сейчас дежурит в больнице у постели Чжу Баня, а текущие дела передала секретарю. Ей пока просто не до здешних ресурсов. Мы должны перехватить инициативу: у меня есть личные контакты Ли Гэюй, рекомендую связаться с ней прямо сейчас».
Чжан Бэйхай слушал, кивая, и приговаривал: «Да, отлично!» Затем он торопливо сказал Лу Юци: «Может, вы пока пройдете в мою соседнюю комнату и возьмете что-нибудь из моих вещей? А я немедленно свяжусь с Ли Гэюй».
Обернувшись к Вань Инин, он добавил: «Опусти пистолет. Я с самого начала знал, что господин Лу — наш человек».
Вань Инин с легким сарказмом заметила: «Господин Лу освоил новые навыки — ползает по вентиляции. Ступайте переоденьтесь: во втором ряду, в четвертом отсеке лежит комплект как раз вашего размера».
Лу Юци неловко улыбнулся и отправился переодеваться.
Когда он снова вышел, на большом экране в холле транслировалось обращение председателя Объединенного правительства Чжу Баня. Появившийся на экране Чжу Бань выглядел крайне изможденным, словно перенес тяжелую болезнь, однако голос его по-прежнему звучал уверенно и мощно. Но больше всего Лу Юци поразило то, что рядом с ним, вопреки обыкновению, не было Ли Гэюй.
Чжу Бань на видео произнес:
«Уважаемые сограждане! Сегодня я стою здесь не только как председатель президиума Организации Объединенных Наций, но и как обычный человек, ставший свидетелем бесчисленных исторических перемен. Как вам известно, сейчас я нахожусь в самом эпицентре бури глобальной пандемии. Да, я тоже заболел. Моя жизнь, как и жизни многих из вас, висит на волоске. Однако даже в этот тяжелый час я хочу поделиться с вами своими мыслями.
Я родился в Шэньчжэне в 2045 году и в детстве вместе с отцом, Джупитером — выдающимся ученым, лидером школы футурологии, — переехал в Сидней. С тех пор я наблюдал, как наше общество трансформировалось от модели, управляемой национальными государствами, к глобализации, движимой игровыми сообществами и децентрализованными организациями. Тогда я был всего лишь мальчишкой, участвовавшим в протестных маршах и с ненасытным любопытством взиравшим на мир.
Мой жизненный путь — от революционного движения за уничтожение паспортов до подъема "Закатного солнца" и уроков инцидента с "Сидзуко" — дал мне глубокое понимание: развивая технологии, мы ни в коем случае не должны забывать об этике и человечности. Перед лицом этой эпидемии мы способны использовать искусственный интеллект для ускорения разработки вакцин, однако мы обязаны действовать с предельной осторожностью, чтобы не повторить трагедий прошлого.
Сегодня я хочу вновь подтвердить ключевые принципы моих политических реформ. Прежде всего — дальнейшее продвижение глобализации. Я мечтаю о мире без границ, о мире, где мы сможем свободно перемещаться и сосуществовать. Нам необходима единая глобальная валютная система, которая укрепит эту свободу и гармонию.
Я также твердо убежден, что здоровое развитие игровой индустрии критически важно для общества. Игры — это не просто инструмент развлечения, это важнейшие проводники культуры и образования. Я выступаю за внедрение более строгой этической экспертизы игрового контента и ИИ, чтобы гарантировать здоровый рост этой отрасли.
В сфере экологии я призываю к ужесточению природоохранных законов и норм. Каждое наше действие напрямую влияет на планету, и мы обязаны взять на себя ответственность за ее защиту.
Реформа системы образования — еще один вопрос первостепенной важности. Нам необходимо дать новому поколению образование, отвечающее вызовам будущего, в особенности в областях искусственного интеллекта и биотехнологий.
И наконец, я подчеркиваю значимость открытых и прозрачных механизмов управления. Подлинно демократическое общество требует понимания и участия каждого. Мы обязаны сохранять процесс принятия решений прозрачным, чтобы каждый человек имел возможность участвовать в жизни мира».
«Хотя моя жизнь висит на волоске, моё сердце по-прежнему бьётся ради будущего и наших общих идеалов. Мы должны сплотиться и вместе противостоять этой эпидемии, сохраняя человечность и идеалы. Наши потомки будут помнить, что перед лицом величайшего испытания мы выбрали правильный путь».
«Спасибо всем. Пусть наш общий дом как можно скорее встретит светлое будущее».