Пролог
Как всем известно, на вступительных экзаменах в провинции Ганьсу есть обязательный предмет — рукопашное убийство волков, с максимальным баллом 75, который всегда занимал весомую долю в общей оценке. Кроме того, рукопашная охота на волков — любимое развлечение жителей Ганьсу в свободное от дел время.
В Ланьчжоу рукопашное убийство волков, связывание плотов из овечьих шкур и верховая езда на верблюдах известны как три главных народных вида спорта «Цзиньчэна». В особенности охота на волков голыми руками с древних времен горячо любима народом Ганьсу. Каждое лето теплыми вечерами, попивая пиво на берегу Хуанхэ, можно увидеть, как крепкие парни переплывают реку на плотах из овечьих шкур, везя с собой по несколько волков. Под оглушительные крики зрителей с берега юноши всего за пару приемов виртуозно перехватывают им горло, ломают позвоночник и сворачивают челюсти. В эти несколько минут захватывающего зрелища кажется, будто ты находишься в римском Колизее, а не в далеком северо-западном Ланьчжоу. А затем, когда парни сдирают шкуры, разделывают мясо и продают свежеприготовленный шашлык из волчатины, на тебя снова накатывает привычная, щедрая и душевная атмосфера берегов Хуанхэ у водяных колес.
С тех пор прошло уже немало времени, незаметно пролетели три года в университете, и я снова начал тосковать по тем дням адских тренировок. Сейчас я собираюсь поделиться этим опытом и рассказать нашу историю сдачи вступительных экзаменов.
Убийство волков на Северо-Западе
---
Я до сих пор помню тот день, когда впервые узнал, что рукопашное убийство волков включат в программу экзаменов гаокао. Это был первый урок во втором классе старшей школы. После долгих летних каникул мы все выглядели сонными, подпирали руками головы и смотрели в окно, где неторопливой поступью проходил караван верблюдов.
Классный руководитель, которого мы звали Босс Чжан, вошел в класс, обвел всех взглядом и спросил, чего мы добились за каникулы. Пару парней ответили, что получили права на вождение верблюда, несколько девушек сказали, что немного позанимались верховой ездой. Выслушав их и посмотрев на наши вялые, сонные лица, Босс Чжан немного помолчал, затем оперся о кафедру и спросил: «Вы что, в спячку впали? Новый семестр только начался!» Мы сдержанно посмеялись. Он снова спросил: «Вы в курсе, что рукопашное убийство волков включили в программу гаокао?»
После этих слов мы слегка опешили. Атмосфера в классе тут же изменилась: половина присутствовавших застыла от изумления, половина помрачнела. Те, кто клевал носом с открытым ртом, замерли с шокированным выражением лица, а руки с веерами оцепенели на полудвижении. В классе воцарилась тишина секунд на семь или восемь, и было слышно лишь то, как за окном постепенно затихает звон верблюжьих колокольцев.
Затем Босс Чжан неторопливо произнес: «Чему суждено случиться, того не миновать. В прошлом году, когда наши учителя ездили в Иньчуань по обмену, пара экспертов уже пустила слух: мол, если ты не умеешь голыми руками завалить волка, какой ты вообще абитуриент из Ганьсу? Но я и подумать не мог, что это введут так быстро. Я же всегда говорил, что мышление этих экспертов сильно отличается от нас, нормальных людей...»
Одноклассники наперебой принялись расспрашивать о формате заданий, баллах и весовых коэффициентах. Я оглянулся на удалявшийся перезвон колокольцев — караван уже скрылся из виду, а за окном у подножия горы Гаолань лишь гулял ветер, вздымая песок, который с шуршанием ударялся о войлочные крыши юрт. Я тяжело вздохнул, осознав, что беззаботные деньки ушли навсегда.
---
В тот самый год, когда говяжья лапша подорожала с пяти до шести юаней, наша образовательная реформа развернулась полным ходом. Руководство школы первым делом в спешке превратило рукопашное убийство волков из еженедельного развлечения в обязательную ежедневную тренировку, а заодно срочно закупило в Нинся партию специальных волков для целевой подготовки. В двух «горбовых» (профильных) классах сформировали группы взаимопомощи по пять-шесть человек для совместных занятий и спаррингов. Первую неделю царил сущий хаос и неразбериха, все носились как угорелые. Впрочем, нам самим такая суета даже нравилась.
Наступила очередная суббота. Всю ночь лил дождь, на востоке забрезжил рассвет. Я по обыкновению тихо встал, оделся, умылся, заправил постель и собрался накосить сена для своего верблюда. Откинув травяную занавеску юрты, я увидел, как с чия скатываются искрящиеся капли дождя. Земля под большим вязом у входа была усыпана листьями — судя по всему, ночью была настоящая гроза, но снаружи в лицо лишь моросил мелкий туман. В таком месте, как Ланьчжоу, погода всегда экстремальная: либо неделями воет ураганный ветер, либо днями хлещет ливень, либо на полдня накрывает песчаная буря, либо месяцами висит смог. Но чтобы утро выдалось таким тихим, с косым мелким дождиком — это редкость. Слушая, как капли мерно стучат по кактусам вдоль улицы, я неспешно пошел вперед по улице Хэчжэн и незаметно добрел до кормового завода для верблюдов у парка Уцюаньшань. Ржавые железные ворота были еще закрыты, и мне пришлось укрыться от дождя под навесом. Пока я безучастно глазел на далекие песчаные дюны, до ушей донесся волчий вой. Подняв глаза, я заметил, что на тренировочной площадке у подножия Уцюаньшань кто-то отрабатывает убийство волка, причем смутно угадывался силуэт девушки. Судя по всему, они сцепились уже на несколько раундов, но одолеть зверя ей никак не удавалось. Тренироваться в такую рань — дело неслыханное: дедушки с утренней гимнастики еще не вышли, а бабушки с танцами на площадях даже не успели выкатить свои огромные колонки. Я обогнул склон горы, желая посмотреть, кто же это. Подойдя метров на тридцать к железной тренировочной клетке, я прислонился к сливовому дереву и принялся наблюдать. Дела у девушки шли скверно: схватка затянулась, силы были на исходе, навык владения кинжалом оставлял желать лучшего, а волк как раз впал в ярость. Если так пойдет дальше, беды не миновать.
Хочу сразу пояснить: так называемое «убийство голыми руками» на самом деле не предполагает схватку с абсолютно пустыми руками. Обычно мы используем короткий кинжал в качестве вспомогательного оружия. Несколько основных приемов из учебника — укол, прижим, захват на излом, давление, подсечка, фиксация, подъем, опрокидывание — кажутся простыми, но требуют филигранной координации в реальном бою и мгновенной реакции тела.
Но тем утром девушка в клетке — позже я узнал, что ее зовут Су Чжи — явно не имела никакого преимущества. Ее движения были правильными и выверенными, однако зверь полностью подавлял ее.
Этот волк был заметно крупнее тех обычных зверей, на которых мы тренировались: с серо-черной шерстью и каким-то леденящим, зловещим взглядом. Он не бросался вперед очертя голову, а медленно кружил вокруг Су Чжи, словно хитрый и опытный охотник, который сначала выматывает противника морально, а затем выбирает идеальный момент для смертельного удара. Воздух был пропитан тревожным напряжением, капли дождя непрерывно барабанили по прутьям клетки, словно отбивая ритм этой смертельной игры.
Су Чжи, по-видимому ощутив колоссальное давление, решила атаковать первой: резко шагнув вперед, она попыталась вонзить кинжал в сустав передней лапы волка, чтобы затем прижать его голову к земле. По учебнику эта комбинация при точном расчете времени идеально перехватывает инициативу. Но волк оказался пугающе быстрым: он не просто увернулся от лезвия, но и попытался вцепиться ей в наруч.
«Как он так быстр?!» — сердце у меня екнуло, кулаки невольно сжались. Су Чжи едва не потеряла равновесие, но, к счастью, успела отшатнуться и избежать смертельного удара, хотя наруч разорвало в клочья. Закусив губу и превозмогая боль, она снова отступила. Волк не стал преследовать ее сразу; он замер, глухо зарычав, будто насмехаясь над соперницей или планируя следующий бросок. Ситуация на ринге была куда опаснее обычных учебных тренировок.
Тяжело дыша, Су Чжи попыталась переломить ход боя другой стандартной комбинацией: перехватив кинжал, она попыталась поддеть зверя сбоку под ребра, чтобы затем навалиться на спину и лишить его равновесия. Но волк словно разгадал ее замысел: собравшись с силами, он с размаху ударил ее плечом, отбросив на прутья клетки.
«Бум!» — Су Чжи глухо охнула и едва удержалась на ногах. Волк тут же метнулся в прыжке; его когти, взметнув смрадный воздух, чуть не разорвали ее на части. Мое сердце подскочило к самому горлу, мне нестерпимо захотелось ринуться внутрь, но запертая дверь клетки отрезала путь. Су Чжи покатилась по земле, а кинжал, выбитый зубами волка, отлетел в сторону. Со звоном клинок упал в грязь, и у меня внутри все оборвалось.
Не зная, что предпринять, я выхватил телефон и набрал полицию. На том конце лениво бросили: «Сейчас отправим людей на верблюдах», — и повесили трубку. Представив, сколько придется ждать их появления, я был готов разбить телефон вдребезги. Тем временем в клетке Су Чжи, обливаясь холодным потом, уже едва держалась на ногах, а волк неспешно расхаживал вокруг, словно наслаждаясь ее медленным сломом. В каждом вздохе этой твари сквозили кровожадность и изощренный расчет, словно ее специально натаскивали.
Я изо всех сил дергал железную дверь, но цепь не поддавалась. Су Чжи загнали в тупик, в ее взгляде мелькнуло отчаяние. Волк шаг за шагом наступал, в его зрачках все ярче разгоралась жестокость — он явно выжидал решающий миг. И когда мне уже казалось, что я могу лишь беспомощно смотреть, как зверь разорвет ее, в моей груди вдруг вспыхнул обжигающий жар. В голове невесть откуда прокатился глухой волчий вой — этот рык словно вобрал в себя ярость, свирепость, страх и какую-то невыразимую угрозу.
Я снова взглянул на волка, и зрение внезапно стало поразительно резким. Мне показалось, что я способен читать его мысли: зверь будто тоже ощутил какую-то неведомую опасность. «Чего он боится?..» — молнией пронеслось в голове, а руки сами собой намертво вцепились в цепь. В следующий миг, стиснув зубы, я рванул изо всех сил — с резким металлическим скрежетом толстые звенья лопнули: я разорвал цепь голыми руками.
Волк резко обернулся, в его взгляде мелькнула растерянность — казалось, он почувствовал внезапную вспышку силы, исходившую от меня. В обычное время я ни за что не проявил бы такой мощи, но в тот миг кровь бурлила как в огне, в голове непрерывно звенел волчий рык, заставляя меня бросить вызов чудовищу. Не раздумывая, я распахнул дверь и шагнул в клетку.
Су Чжи оперлась о прутья в углу, едва держась на ногах. Я лишь негромко бросил ей: «Не бойся... с этой тварью разберусь я». По правде говоря, внутри у меня все тряслось от ужаса, но буйный порыв неотвратимо толкал меня вперед.
Волк зарычал на меня — в этом звуке смешались тревога и предостережение, будто он искренне опасался встретить во мне нечто страшное. Я и сам не понимал, откуда чувствую его эмоции, но ощущал, что зверь, вновь поднимая когтистую лапу, делает это с заметной робостью. Однако медлить было нельзя: дикий нрав взял верх, и он бросился на меня для проверки реакции. Глубоко вдохнув, я ушел в сторону, зашел ему с фланга и со всей силы впечатал кулак прямо в спину. От удара у меня самого заныла рука, а волк истошно взвыл, его хребет свело судорогой.
Волчий вой отдался в ушах невыносимым звоном, но в то же мгновение зверь открылся. Су Чжи, поняв, что настал идеальный момент, стиснула зубы, поднялась с земли, подхватила кинжал и яростно вонзила его волку прямо в шею. Тот дернулся было в сторону, но из-за моего удара потерял устойчивость, замешкался на полсекунды и не сумел увернуться.
С глухим чавканьем холодное лезвие вошло в уязвимое место. Волк от боли забился в грязи, короткий предсмертный хрип возвестил о его поражении. Издав несколько слабых стонов, зверь окончательно обмяк и перестал представлять угрозу. Лишь когда он рухнул замертво, я почувствовал, что ноги подкашиваются и едва держат меня, а обжигающая волна силы отхлынула назад.
Су Чжи тоже в полном изнеможении опустилась на землю, тяжело переводя дух. Я поспешно подхватил ее за плечи и только тогда заметил, что ткань под наручем насквозь пропиталась кровью. Лицо у нее было белее мела, но она упрямо сжимала зубы, не издав ни единого стона. Я торопливо скинул куртку, разорвал ее на полосы и перевязал рану, чтобы остановить кровь. Дождь все не утихал; снаружи послышался звон верблюжьих колокольцев и вой сирен, но все это звучало как далекий глухой фон.
В моей голове все еще отдавался этот странный «резонанс»: словно мгновение назад я действительно читал намерения зверя и выпустил на волю какую-то чужую, непостижимую силу. Но я совершенно не понимал, что произошло, да и времени на размышления не оставалось.
«Ты... как ты?» — тихо спросил я Су Чжи. Она лишь подняла глаза и взглянула на меня — взгляд ее был полон смятения и усталости, ответить сразу она не смогла. Но я понимал: она наверняка заметила мою ненормальную силу.
Вскоре за пределами клетки послышались беспорядочные шаги и крики верблюдов: наконец-то подоспели полицейские и представители учебной части. Когда я выводил Су Чжи наружу, руки у меня все еще безудержно дрожали. Волк лежал в грязи, едва дыша. Кто впустил его сюда и почему он выглядел куда опаснее обычных тренировочных волков — в голове царила полная каша.
В этот момент мой взгляд случайно прорезал пелену дождя и устремился к сосновому бору у подножия дальней горы. Зрение вдруг снова стало неестественно четким, и я смутно различил темный силуэт человека, быстро скрывающегося среди деревьев, словно боясь быть замеченным. Мне даже показалось, что я перехватил его леденящий, острый взгляд, брошенный назад — этот взгляд полоснул по сердцу, заставив меня вздрогнуть.
Когда я попытался вглядеться получше, темная фигура уже бесследно исчезла, лишь сосновые ветви мерно покачивались на ветру. Меня пробил озноб: я внезапно понял, что все произошедшее далеко не случайно.
Дождь продолжал моросить, ранневесенний холод пробирался под воротник, заставляя невольно вздрагивать. Я держал Су Чжи за плечи возле клетки; вдали на верблюдах торопливо подъезжали представители учебной части, а мертвое тело волка в железной клетке неподвижно лежало в грязи, наводя жуткую тоску.
Вдруг где-то в глубине тела я ощутил странную пульсацию — словно нечто только что пробудилось ото сна, а теперь медленно засыпало вновь. В детстве старшие иногда заводили разговоры о загадочных историях наших предков, но стоило мне попытаться расспросить деда или отца, как те хранили упорное молчание. Ходили слухи, будто предки нашего рода на заснеженном высокогорье водили сложные связи со стаями волков, но лишь сейчас я смутно осознал, что эти рассказы, возможно, были вовсе не легендами.
Тем временем Су Чжи пристально смотрела на меня полным сомнения и оценивающим взглядом. Похоже, она тоже заметила нечто странное в моем поведении, но расспрашивать не стала. Я прекрасно понимал, что эта случайная схватка могла выдать какую-то мою сокровенную тайну, и эта тайна вполне способна привлечь внимание определенных сил.
В последние годы рукопашное убийство волков, став главным предметом на экзаменах, давно перестало быть обычной проверкой знаний. Правительство, военные и корпорации хлынули в эту сферу; туризм, фармацевтика и культуры национальных меньшинств — все стремились урвать кусок пирога на волне этого повального увлечения «возрождением древних навыков выживания». Тот, кто по-настоящему завладеет этими древними волчьими тайнами, сможет захватить лидерство во всем происходящем.
Темный силуэт в далеком сосновом лесу давно исчез, но я до сих пор отчетливо помнил те холодные, острые глаза. В том взгляде читалась неприкрытая враждебность, словно намекавшая, что за этой внешне банальной случайностью кроется куда более масштабный заговор.
Пелена дождя постепенно скрывала очертания далекой горы Гаолань, и я молча ждал, пока он утихнет.