Я не люблю её так, как она любит меня

Сяо Ци — мой давний хороший друг.

Две недели назад Сяо Ци позвал меня пообедать, и его первой фразой было: «На самом деле я не люблю её так, как она любит меня».

Глядя на слегка уставшее и раздражённое лицо Сяо Ци, я с дежурным удивлением спросил: «А? Как так? Твоя девушка ведь очень красивая, да и между вами вроде всё было отлично? Вы поссорились? Раньше было видно, что она тебе очень нравится. Что случилось в последнее время?»

Сяо Ци погладил ручку кофейной чашки, на несколько секунд оцепенел, помедлил и заговорил:

«Я и сам не знаю. Отложим пока в сторону то, нравится она мне или нет. Мне кажется, я угодил в огромную ловушку, и петля затягивается всё туже. Эх, объяснить наши отношения толком довольно сложно, но давай я скажу так…»

Затем Сяо Ци начал свой сбивчивый, пространный рассказ:

«Брат Син, честно говоря, только открыв рот, я уже понимаю, что не смогу объяснить толком. Я знаю, что не смогу объяснить это другим людям, а уж тем мудакам-психотерапевтам с почасовой оплатой — и подавно. Хотя, возможно, проблема не в том, могу ли я объяснить, а в том, способен ли слушатель понять.

Эх… давай я попробую объяснить на примере. Допустим, у меня заболел живот, и врач приходит ставить диагноз.

И говорит мне: „Уважаемый, у вас не живот болит, а желудок“. Но у меня-то явно болит живот! Ты же врач, а не я, откуда тебе знать, что у меня болит живот? 

В такой момент нужно объяснять подробнее, так ведь? А как?

Врач, наверное, тычет пальцем мне в область желудка и спрашивает: „Здесь болит?“ 

Я говорю, что нет, он тычет в пупок и спрашивает: „Здесь болит?“ 

Я снова говорю нет, указываю на место между животом и желудком и говорю: „У меня болит вот здесь“.

Тогда врач усмехается и говорит: „Невозможно. У вас либо живот болит, либо желудок, либо и то, и другое. То место, куда вы тычете, болеть не может“.

Тут я начинаю злиться: ты всего лишь врач, ты же не я! Если ты говоришь, что не болит, значит, не болит, что ли? У меня болит именно здесь, вот и придумай способ точно сформулировать, где у меня болит! 

Врач говорит:

„У того места, которое у вас болит, возможно, нет научного термина. Смотрите: чуть выше — желудок, чуть ниже — живот, вот всего два слова. Если вы непременно требуете, я могу использовать только медицинские дескрипции: например, три цуня выше пупка или один цунь ниже желудка. Но если мы назовём это болью в желудке или в животе, лечению это никак не помешает“.

Выпалив всё это на одном дыхании, Сяо Ци уставился немигающим взглядом в кофе, а затем пробормотал:

«Понимаешь? В самих этих словах, в самом языке кроется проблема! Это гигантская ловушка, бездонная яма: стоит открыть рот — и ты уже ошибся; начинаешь говорить — и ничего не понятно, одна необъяснимая проблема цепляется за другую. Давай я приведу ещё пример.

Если бы её подружки взялись диагностировать текущее состояние наших отношений, они бы сказали: „Да он же просто подонок! О чём тут вообще говорить?“ Этим людям лишь бы схватить молоток и огреть меня. Ладно-ладно, подонок так подонок, хоть кварковым мужиком назовите, на лечение ведь это не влияет, верно?

Если бы мне давал советы психолог, он бы нагородил чуши от Фрейда до Дюркгейма, а потом прилепил ярлык вроде „проблемы с родительской семьёй“. Этим шарлатанам-гароскопам далеко даже до слепого прорицателя с вокзала. У этих придурков молоток в руках, вот им всё вокруг и кажется гвоздями — они из той же породы, что люди, которые ради вымучивания диссертации анализируют через big data, насколько воняет собачье дерьмо. 

А есть ещё те, кто целыми днями кричит о социальной несправедливости — они притащат теорию отчуждения и влепят мне диагноз: „отчуждение любви“. Это уже вообще полный бред, блин! Я ещё даже не понял, что такое любовь, а она уже отчуждена? Чтобы что-то отчуждать, должно быть хоть что-то изначально! В конце концов, что за хрень эта любовь? Спаривание? Эмоциональные всплески? Эмоциональные всплески до и после спаривания? Вот взять эту теорию отчуждения: вы говорите, что моя любовь отчуждена, а мне кажется, что любовь сама по себе уже результат отчуждения.

Может, в глубине души это просто игра гормонов, которую упорно сакрализируют, превращая в любовь. А второсортные писатели целыми днями строчат бульварные любовные романы, второсортные режиссёры снимают банальные слезливые мелодрамы, окончательно превращая простейшую вещь в догматичное, неприкосновенное общественное сознание. Сил моих больше нет, бесит.

Ладно, лечению ведь всё равно не мешает, так? Пусть будут дескрипции. Давай, сегодня мы опишем всё именно дескрипциями, но не такими идиотскими описаниями вроде „на цунь выше подонка, на цунь ниже заботливого парня, разворот кондиционера на 180 градусов“. Сегодня мы опишем всё предельно серьёзно.

Ты только что спросил, разонравилась ли она мне? Начнём с этого. Как ты знаешь, мы начали встречаться ещё в университете. Но почему она мне вообще понравилась в самом начале? 

Скажу тебе честно: у меня, как у Лю Цяндуна, прозопагнозия, я и сам не знаю, красивая она или нет. При первом взгляде она показалась мне похожей на мою школьную учительницу рисования, и сердце ёкнуло. Внимание! Вот отсюда-то и начинаются проблемы.

Ну ладно, ёкнуло и ёкнуло, но с чего вдруг это должно перерасти в любовь? У человека за день бывает по семьдесят-восемьдесят эмоциональных колебаний, мириады мыслей всплывают и тонут. Пробегу пять километров — сердце колотится, гифку гляну — сердце колотится. Почему именно то учащённое сердцебиение привело к таким масштабным последствиям?

И самое паршивое, как я понял, в том, что эта ловушка — каскадная: за начальным движением сразу следует комбо. В тот момент, когда сердце забилось чаще, включились стереотипы из третьесортных сериалов, снятых бездарными режиссёрами по третьесортным сопливым женским романам. И главное — на неё это тоже подействовало! Сейчас оглядываюсь назад и понимаю: меня, блин, подтолкнуло на кучу импульсивных поступков кинематографическое ощущение кадра.

Так почему же я её полюбил? Многие не понимают этого вопроса: все думают, будто я спрашиваю: „Что именно мне в ней нравится?“ Да пофиг, лечению это, наверное, всё равно не мешает, так?

Чтобы разобраться в этом вопросе, я на днях провёл безумный эксперимент. Расскажи я кому-то — меня бы точно сдали в психушку, поэтому я могу рассказать только тебе, брат Син.

В прошлые выходные я заперся дома на два дня с кучей скачанных из Инстаграма фотографий девушек: я решил исследовать на самом себе то самое чувство, когда „ёкает сердце“. Я разложил снимки по порядку, вцепился себе в волосы и заставил себя сначала представить жизнь каждой из них, то есть сочинить её прошлое, а затем вообразить, как мы знакомимся и как между нами завязываются отношения. Таким образом за два дня я пережил несколько десятков романов.

И почему всё прошло так гладко? Твою мать, я понял, что это просто процесс самовнушения: под постоянным внушением я сам начинал в это верить всё сильнее.

Этот вывод меня ужаснул. У меня возникло два вопроса: сколько глупостей в своей жизни я совершил под влиянием чужих установок, а не собственных мыслей? Да и важны ли вообще собственные мысли? Может, живя лишь инстинктами и мейнстримными социальными шаблонами, живётся гораздо проще и лучше?

Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Проделав это, я решил, что надо пойти ещё дальше в безумии, и перешёл к следующему шагу: исследовать, как мимолётный трепет от взгляда на фотографию превращается в желание стать парой — извини, пока не буду использовать такое высокое слово, как „любовь“. И угадай что?

Это снова, твою мать, очередное надувательство, грандиозный обман! Лохотрон, выверенный до мелочей, как финансовая пирамида!

Священная и неприкосновенная любовь, оказывается, вообще не имеет никакого отношения к нашим отношениям! Что же тогда определяет, нравится тебе человек или нет?

Скажу немного туманно: картина мира — это не послевкусие от созерцания бескрайнего мира; теория предшествует восприятию ещё до того, как ты начинаешь разглядывать всю эту суматоху.

Ещё до того, как я осознал вопрос, я уже начал его обдумывать. Ещё до того, как я разглядел человека, я уже решил, нравится он мне или нет.

И не надо мне тут затирать про подсознание или свободу воли. Я вообще не хочу лезть в такие громкие понятия и фундаментальные вопросы, мне с ними не совладать. Мой вопрос не в том, могу ли я определять свои поступки, а в том, какими факторами продиктованы сами мои решения.

Если ты считаешь, что это и есть вопрос о „свободе воли“, — пусть так… Лечению ведь не мешает, верно?

Короче говоря, я понял: то, что подтолкнуло меня влюбиться в неё и потратить столько времени на роман, — это дурацкие молодёжные дорамы, тексты поп-песен и даже скабрезные стишки, сочинённые в постели древними поэтами или завсегдатаями борделей. Эта модель вообще не подходит мне, человеку XXI века, выросшему на детском молочке! Мне они отвратительны, но они каким-то образом стали базовой матрицей моей любви.

Вообще, когда речь заходит о любви, мне становится невыносимо скучно и тоскливо. Я уже давно сомневаюсь в ней. Да, только что я не до конца объяснил, так ведь?

Ты же знаешь, она из тех прилипчивых девчонок, которые любят с напускным умилением спрашивать: „Ты меня любишь?“ И я, блин, прекрасно знаю, что по общепринятым правилам игры обязан каждый раз с неизменной интонацией, не задумываясь и с чувством отвечать: „Люблю“. Эх… но на мою беду в последнее время я, чёрт возьми, включил мозги. А стоило задуматься — и я снова угодил в очередную ловушку.

Дело вот в чём: я понял, а не является ли так называемая любовь просто сводом правил, точно таким же шаблонным обменом репликами? Соблюдаешь правила — любовь существует; нарушаешь — всё летит к чертям вдребезги?

Каждый раз, когда она спрашивает: „Ты меня любишь?“, я не могу отделаться от мысли: а что будет, если я отвечу „нет“? Это хулиганское искушение растёт с каждым днём. 

Да даже задницей можно догадаться, что последует за такой выходкой: она с недовольным лицом спросит: „Ты больной, что ли?“ Я отвечу „да“ или „нет“ — ух, от одной мысли захватывает дух, — потом она начнёт жаловаться, что с утра часами красилась ради свидания, а я такой дуболом и ничего не смыслю в романтике; потом припомнит старые обиды, мы оба разозлимся, начнётся холодная война, и вот уже можно выбирать, расставаться или нет.

А после расставания, если я не привыкну к жизни холостяка и вовремя не справлюсь с эмоциями, в порыве помутнения я могу пойти извиняться и умолять сойтись обратно. Если у неё в этот момент взыграют чувства или так называемое „сердце дрогнет“, мы, возможно, снова будем вместе.

А что потом? Потом, полагаю, мне снова придётся соблюдать правила. В следующий раз на вопрос о любви придётся ещё старательнее изображать страсть или буднично бросать: „Конечно, люблю“. Во время её месячных говорить: „Пей побольше горячей воды“; при сексуальном желании находить удобный повод позвать её к себе домой; в отпуске делать селфи щека к щеке; когда на Вейбо появляется очередная забава для парочек, подыгрывать ей; при виде её косметики притворяться полным профаном; перед друзьями изображать гармонию и мило флиртовать; корчить из себя недотёпу, которого девушка со счастливым видом отчитывает… И так доиграть до свадьбы, где можно будет играть роль подкаблучника. Поговорка „жизнь — театр, и всё решает актёрская игра“ — чистая правда. Входишь в роль, опираешься на правила — и у тебя есть всё. Но стоит нарушить правила — и ты теряешь абсолютно всё.

Эх, моё утверждение: „Любовь — это правило“… тебе, наверное, опять кажется, что это языковая игра, спор о терминах?

Эх, трудно объяснить. Я сейчас не спорю о терминах: боль в желудке, боль в животе — неважно, главное, чтобы ты понимал суть проблемы. Конечно, если ты скажешь: „Я не рыба, откуда мне знать радость рыбы“, пусть так.

Но вернись же, мать твою, к истокам: ты, конечно, не я, и ты не можешь испытать в точности то же чувство, что я описываю. Возможно, я лишь пробуждаю твои собственные переживания, а ты принимаешь их за мои. Но если ты уловишь хоть часть смысла, этого уже достаточно. Что могу сказать — я объясняю, а что не поддаётся словам — отложу в сторону.

Врач ведь так и сказал: лечению это всё равно не мешает».

Договорив, Сяо Ци принялся пить кофе. По правде говоря, в тот день я не особо внимательно слушал его излияния, но общий смысл сводился к тому, что быть в отношениях скучно, а расстаться — мучительно больно. Я участливо поддакивал, а в голове прикидывал, что сказать дальше. Посоветовать расстаться? Потом он обязательно пожалеет и станет винить меня. Посоветовать остаться вместе? Похоже, сейчас такой совет ему совершенно не по душе.

И тогда я сказал: «Да, возможно, у меня не было подобного опыта, но в общих чертах я понимаю твои чувства. По моему опыту, что бы и как бы ты сейчас ни сделал, результат будет один: потом всё равно пожалеешь. Готового рецепта у меня нет, но мы ведь друзья, и хоть я не могу решить за тебя, помочь тебе всегда готов. Судя по ситуации, вариантов всего два.

Первый вариант: вы остаётесь вместе. Я тебя успокою и приведу в чувство; и дальше так же — если возникнут трудности, сможешь приходить ко мне изливать душу. Бывает, что негатив проходит, и проблемы словно испаряются. Это один из путей: возможно, после этого твои глубокие экзистенциальные вопросы никуда не денутся, но чисто эмоционально неприязнь ослабнет. Ты поймёшь, что можешь терпеть, можешь жить дальше и даже чувствовать себя вполне комфортно».

Я сделал паузу, пытаясь разобрать на лице Сяо Ци, что это — нетерпение или растерянность. Сяо Ци подумал несколько секунд и спросил: «А второй вариант?»

Заметив перемену в его настроении, я постарался звучать как можно искреннее: «Второй вариант, конечно же, решить саму проблему: снять моральное давление и давление чужого мнения, поставив в этой истории точку. После этого ты сможешь попробовать совершенно иной формат отношений. Долго оставаться в такой фальшивой близости тебе же самому во вред. Впереди ещё долгая жизнь, и нет ничего дурного в том, чтобы попробовать что-то новое. В нашем возрасте пресная жизнь не стоит того; разрули эту ситуацию, а потом попробуй что-нибудь захватывающее, с адреналином, сделай то, чего никогда раньше не делал».

Во взгляде Сяо Ци, казалось, мелькнул огонёк интереса — а может, он просто скрыл неловкость. Он перебил меня: «А конкретно, что нужно делать? Я просто устал, но причинять ей боль мне не хочется».

Я кивнул и с серьёзным видом ответил: «Да, я понимаю. Но при расставании боль так или иначе испытывают оба. И скажу так: не льсти себе, не думай, будто она не сможет пережить разрыв или жизнь без тебя. Тебе незачем взваливать на себя лишний груз вины. К тому же ты ведь сам сказал: этот шаблон навязан со стороны. Follow your heart, мы же взрослые люди. А послушаешь мой план — поймёшь, что он абсолютно безболезненный».

Сяо Ци улыбнулся в знак согласия.

Тогда я продолжил: «Тогда выложу план. Эту идею мне подкинул один приятель по рыбалке. В общих чертах так: в районе Чаоян есть контора, где можно нанять частного детектива для сбора доказательств в рамках закона. Неподалёку оттуда есть клуб под названием Fidelity, у них одна из услуг — проверка партнёра на верность перед свадьбой. Сначала ты нанимаешь детективное агентство, чтобы проверить, не изменяет ли она тебе, а затем поручаешь клубу подослать к ней красавчика, подстроить случайное знакомство, обменяться контактами, после чего профессиональный чаттер из Fidelity будет переписываться с ней от его лица, пока не вытащит её на свидание. В этот момент первая фирма зафиксирует доказательства, и ты с этими уликами сможешь официально объявить о расставании. Примерно так».

Сяо Ци, казалось, почувствовал неловкость, не отрывая взгляда от чашки с кофе, а затем спросил: «По-моему, это как-то неэтично… Да и законно ли это?»

Я усмехнулся: «Вы ведь не женаты, так что с точки зрения закона проблем нет. Обе компании официальные, перед заключением договора их юристы изучат ситуацию, подпишете официальный договор поручения и всё такое. К тому же ты слишком переоцениваешь свою привлекательность. У каждого человека подсознательно работает калькулятор выгоды: когда у девушки появляется вариант получше, она сама найдёт повод уйти от тебя. По законам женской психологии, ещё до того, как пойти на следующее свидание, она сначала поставит точку в отношениях с тобой. На самом деле всю горечь в итоге возьмёшь на себя ты. Возможно, она почувствует укол совести, но скорее всего нет, ведь человеческий самообман услужливо подсунет ей оправдание. Если не хочешь делать ей больно, просто согласись, когда она предложит расстаться, и даже не показывай доказательств её вины. И тогда вы оба со спокойной душой пойдёте дальше своей дорогой».

Сяо Ци всё ещё сидел скрестив руки, чувствуя тревогу, поэтому я продолжил: «Да ты не переживай, сценарий полностью настраивается. После первого свидания их чаттер найдёт повод — например, герой уезжает в командировку, общение постепенно сойдёт на нет, а потом он выложит в ленту, что к нему вернулась бывшая девушка и они сошлись. Замять лёгкий флирт куда проще, правда ведь? Для неё это пройдёт почти безболезненно».

Сяо Ци помолчал немного и спросил: «И сколько примерно это будет стоить?»

«Примерно тысяч сорок-пятьдесят».

«Так дорого?»

«На самом деле не так уж и дорого. Подумай сам: потратить зарплату за три месяца и закрыть вопрос, или провести следующие сорок лет с человеком, которого не любишь? Меня от одной мысли о том, чтобы жить десятилетиями с нелюбимой, бросает в дрожь».

Рано утром на следующий день Сяо Ци позвал меня в то детективное агентство. Мы провозились целый день, подписали все документы и оформили двухмесячный контракт на сбор доказательств.

Вечером за ужином Сяо Ци попросил меня взять на себя оформление заказа в клубе Fidelity: ему самому не хотелось вникать в подробности того, как ему наставляют рога. К тому же он как раз взял месячный отгул и собирался развеяться в поездке. Поэтому через день я отправился в этот клуб и оформил двухмесячный пакет услуг. Консультант подробно обсудила и спланировала со мной всю схему: исходя из вкусов девушки, предложила выбрать типаж подставного актёра, а затем сообщила, что примерно за полмесяца они организуют случайную встречу, добавление в друзья в WeChat и так далее, за сорок пять дней выйдут на первое свидание, во второй месяц начнётся период флирта и свиданий, а к концу второго месяца интрижка плавно свернётся; в случае непредвиденных обстоятельств клуб бесплатно предоставит ещё один месяц обслуживания. Весь роман был абсолютно под контролем, безопасен и ни к чему не обязывал.

После того как я помог Сяо Ци разгрести эту кучу дел, я с головой ушел в оптимизацию алгоритмов, двадцать дней подряд работал сверхурочно и уже почти забыл обо всей этой истории. Как-то во второй половине дня, когда я вышел перекусить во время переработки, мне внезапно позвонил Сяо Ци и с ходу в ярости набросился на меня: «Что за хрень? Мы же договаривались не перегибать палку!» Я поспешно спросил, что случилось, а он выпалил: «Только что получил промежуточный отчет от частного детектива: парень из твоего клуба вчера уже снял с ней номер в отеле! Детектив прислал мне целую гребаную стопку фотографий. Ты вообще чем думал?» Я поспешил объяснить Сяо Ци, что при оформлении заказа в клубе Fidelity четко обозначил условие: до физической близости доходить нельзя. Скорее всего, у этого актера просто взыграли гормоны, и я могу потребовать с них компенсацию.

Повесив трубку, я тут же набрал консультанту из клуба Fidelity. Не успел он ответить, как с того конца прозвучало: «Господин У, я как раз собирался связаться с вами пару дней назад по этому вопросу. Прошу прощения, актер, которого вы выбрали, в этом месяце улетел в США и вернется только завтра, поэтому к вашей задаче мы приступили только на этой неделе. Ранее мы отправляли вам письмо, возможно, оно попало в спам. Поскольку задачу все еще можно успеть закрыть в рамках графика первого этапа, мы не стали беспокоить вас дополнительно. Я как раз собирался позвонить вам, чтобы прояснить ситуацию: наш специалист по переписке только что выманил у нее контакт WeChat через TanTan, все идет очень гладко. Завтра, как только его самолет приземлится, я передам ему материалы и план, и уже послезавтра можно будет подстроить первую „случайную“ встречу».

Ниже представлены скриншоты некоторых комментариев того времени исключительно в архивных целях.