Число «817» мучило Мантиса уже долгое время. Он долго анализировал его с помощью всевозможных инструментов стеганографии, шифрования и частотного анализа, но так и не смог выудить ни единой зацепки. Это беспокоило его еще сильнее: чем более нормальным казалось функционирование всего вокруг, тем сильнее росло ощущение скрытой аномалии. Мантис решил, что больше ждать нельзя — пора действовать напрямую.
В те годы, когда Мантис лежал в психиатрической больнице, один чудаковатый пациент по имени У Чансин сказал ему много странных вещей. Одной из них была: «Слишком нормально — это и есть величайшая аномалия. Мы вовсе не больны».
Мантиса очень тревожила нынешняя «чересчур нормальная» реакция. Взять хотя бы недавние действия корпорации «Юнайтед Системс»: эта оружейная компания с завидной регулярностью стремилась нарушить этические нормы ради выпуска очередной новинки. Однако последние несколько проектов, поданных ими на рассмотрение в Комитет по искусственному интеллекту, выглядели на редкость законопослушными. Например, в новейшей полицейской системе «Синтянь» они сами по собственной инициативе встроили замкнутый защитный контур, полностью блокирующий принятие автономных решений: «Синтянь» была обязана действовать строго в заданных рамках.
Мантис решил начать именно с «Юнайтед Системс». Эта компания всегда была естественной сферой влияния Цзяо Хуаньци, к тому же Уэйд ранее выделял им финансирование. Сейчас лучшим решением было отправиться прямо в ключевую точку проблемы и лично понаблюдать, что же там происходит.
И вот Мантис вновь надел снаряжение слепого и отправился на разведку. Этот образ порой оказывался весьма полезным: люди теряли бдительность из-за его мнимой слепоты, хотя порой именно из-за нее он и привлекал лишнее внимание.
В тот день Мантис проходил мимо здания научно-исследовательского отдела «Юнайтед Системс». Он двигался медленно, а зажатый в руке детектор передавал в наушник информацию об окружающих объектах.
Вдруг он заметил, что в здание НИОКР в окружении целой свиты входит группа людей, во главе которой шел не кто иной, как Лу Юци.
Мантис усмехнулся про себя: «Надо же, он уже спланировал визит на завод. Всегда найдутся те, кто соображает быстрее и точнее определяет суть проблемы».
Поэтому Мантис передумал проникать на территорию. Он решил остаться снаружи и ждать, пока Лу Юци не выйдет.
На обратном пути Лу Юци Мантис перехватил его. Лу Юци обреченно вздохнул: «Снова за мной следишь?»
«Я слепой, просто случайно наткнулся на тебя по дороге, — ответил Мантис. — Рассказывай, что там в „Юнайтед Системс“?»
Лу Юци окинул Мантиса взглядом: «А почему бы тебе не посмотреть самому? Ты ведь весь увешан высококлассным оборудованием».
Мантис ничего не ответил, лишь продолжал преграждать ему путь.
Лу Юци нервно рассмеялся: «Ну ты даешь! Неужели я похож на полевого разведчика? Это ты у нас профессионал, а я лишь занимаюсь аналитикой. Вся эта партия продукции, которую сейчас клепает „Юнайтед Системс“, скорее всего, предназначена для смертников из клики Цзяо Хуаньци. Раз они уже действуют настолько в открытую, о чем это говорит? Это говорит о том, что их операция уже началась, и победа у них в кармане. Дай пройти, мне нужно срочно к Чжан Бэйхаю. Ты доволен?»
Мантис кивнул и произнес: «Напоследок запомни число: 817. Если я найду документы, передам тебе напрямую. И еще: если ситуация выйдет из-под контроля, ты идешь к Чжан Бэйхаю, а я — к Уэйду».
Мантис уступил дорогу, пропуская Лу Юци, но затем окликнул его со спины и сунул ему в руку маленькую пластинку с изображением.
Лу Юци опешил: «Я вообще-то редко ношу украшения».
Мантис улыбнулся: «Это подарок, носи. Будет время — взгляни на надпись. Она работает на солнечной батарее».
Лу Юци тоже усмехнулся: «Впервые получаю бижутерию от мужчины. Придется примерить. Надеюсь, там нет твоего трекера?»
Мантис на мгновение замялся: «Э-э, вообще-то там именно трекер. По нему ты сможешь понять, куда я направляюсь».
Лу Юци кивнул: «Надеюсь, до крайних мер дело не дойдет».
Мантис двинулся дальше, даже не оглянувшись. Он никогда не разделял взглядов и методов Лу Юци. В нынешней расстановке сил они постоянно отставали от соперника на шаг — о каком выборе или крайних мерах тут вообще могла идти речь? Чтобы переломить ход партии, возможно, следовало разыскать одного старого знакомого — У Чансина.
В 2079 году после инцидента с игрой «Заходящее солнце» Мантис совершил неудачную попытку самоубийства и был отправлен правительством на принудительное лечение. Именно в больнице он и познакомился с У Чансином. В последний раз Мантис навещал его в 2088 году, и первой фразой У Чансина при встрече было: «Помни: человек хрупок». В психбольнице все говорили в подобной манере, но У Чансин все же казался особенным. Мантис отлично помнил то время, когда только попал туда: он был в глубокой депрессии, ничто в жизни не вызывало у него интереса. И тогда У Чансин выдал странную мысль: «Ты видел слишком мало архетипов, поэтому не можешь адаптироваться». Эти слова заставили Мантиса задуматься: о чем речь? Что за архетипы? Почему их мало? Размышления притупили его душевную боль.
Все эти годы слова У Чансина то и дело всплывали в памяти Мантиса, словно тот стал для него своеобразным пастырем.
Однако сегодня Мантис не нашел У Чансина: врачи и медсестры в клинике давно сменились, и мало кто помнил о таком пациенте. Старшая медсестра отнеслась к Мантису с глубоким почтением. Извинившись за несовершенство больничных систем помощи слабовидящим и баз данных, она вместе со стажерами тщательно перепроверила записи за последние двадцать лет. Но спустя пару часов поисков от У Чансина не осталось и следа — будто этого человека никогда не существовало. На миг Мантиса даже одолели сомнения: не плод ли это его собственных галлюцинаций? Лишь расспросив нескольких старожилов отделения, он услышал подтверждение: да, такой был. Но персонал не поверил старикам, решив, что это бред сумасшедших, ведь в больничных картах имя У Чансина нигде не значилось.
Один из душевнобольных возмутился: «Да конечно вы не найдете У Чансина! Он же перед уходом удалил о себе все до единой записи, балбесы! Он когда-то даже закопал своего питомца прямо под окном палаты 1221B, откуда вам знать-то!»
Мантис переспросил: «Питомца? Разве в больнице разрешено держать животных? Насколько я помню Закон о защите животных...»
«Опять глупости! А я разве говорил, что это животное? — скривился пациент. — Его питомцем был цветок! Ты даже этого не знаешь! Шел бы ты отсюда».
Санитары, извиняясь, увели стариков на обед, пояснив, что из-за усложнения архивной системы для работы со старыми записями требуется отдельный специалист. Мантису предложили записаться на прием и вернуться через месяц, чтобы выяснить, куда в итоге делся У Чансин.
Мантис с улыбкой поблагодарил их, но внутри был поражен: неужели У Чансин обладал такими способностями? Будучи пациентом психиатрической клиники, перед уходом он сумел подчистую стереть все данные о себе.
Мантис отчетливо помнил, что 1221 была именно той палатой, где лежал У Чансин. Эти пациенты не были глупцами — просто ход их мыслей был недоступен обычным людям.
Этой же ночью Мантис прокрался в сад напротив окон палаты 1221. Доверившись своей догадке, он принялся копать под баньяном, попутно думая: «Если меня поймают санитары, тоже решат, что у меня поехала крыша?»
Вскоре Мантис уже обливался потом. Когда глубина ямы достигла примерно метра, он нащупал деревянную шкатулку. Она была сработана очень искусно, а вырезанные на ней узоры напоминали стиль старой видеоигры. Мантис бережно ощупал резьбу; его руки дрожали от недавнего напряжения. Он понял: это характерный орнамент из игры «Заходящее солнце». В этот миг страх смешался с теплом. Он попытался выровнять дыхание, боясь даже предположить, что внутри. Вспомнив слова пациента, он одновременно боялся увидеть тот самый цветок и отчаянно надеялся на это: столько лет прошло, а Мантис так и не смог забыть. Собравшись с духом, он не выдержал, открыл глаза и осторожно отщелкнул замочек. Увиденное внутри обрушилось на него, как взрывная волна землетрясения, отчего у Мантиса закружилась голова. Это был цветок — точь-в-точь такой же, какой Сидзуко дарила игроку в «Заходящем солнце», только цвета казались более тусклыми, чем в виртуальном мире. Слезы покатились из его глаз градом. Как и тогда, он совершенно перестал понимать, где игра, а где настоящая жизнь. Мантис захлопнул шкатулку и уткнулся лицом в сырую землю; его мышцы напряглись. Досада, раскаяние, счастье, бессилие — все оттенки человеческих чувств слились в этой точке. Мантис мысленно произнес: если вся долгая жизнь вела к этой секунде, она была прожита не зря.
В ту ночь Мантис сидел, прижимая шкатулку к груди и растворяясь в лунном свете.
Он сам поразился буре своих эмоций: ему казалось, что за двадцать лет прошлое забылось, и он давно научился вспоминать те события с улыбкой. Но шкатулка задела самые потаенные струны его души — душевнобольной У Чансин нанес ему поразительно нежный удар.
Вернувшись домой, Мантис не удержался, снова открыл шкатулку и принялся внимательно разглядывать цветок. Он выглядел как живой; материалом, похоже, служил нефрит, но при этом цветок был невероятно легким. Оставалось загадкой, где У Чансин достал такой материал и как сумел его обработать — очевидно, труда было вложено немало. Вид этого цветка окончательно стер для Мантиса грань между иллюзией и реальностью. В ушах эхом звучали слова Сидзуко из игры: «Это мой любимый цветок, но я знаю, что могу подарить его только тебе».
Мантис думал об этом, одновременно смеясь и плача. Этот мир поистине сошел с ума, а граница между реальностью и наваждением оказалась пугающе зыбкой. Если безумец вроде У Чансина смог стереть все следы своего пребывания, то что говорить о всесильных ведомствах вроде логистики и связей с общественностью. Мантис бросил попытки технически расшифровать значение числа 817. Он решил идти на противника напрямую. Любые действия врагов оставляют след, и нужно не терять время попусту, а ждать их прямо на их пути. У Чансин был прав: человек хрупок, но в то же время невероятно силен.
Спустя пять часов Мантис уже летел самолетом в Сидней. Но перед самой посадкой он увидел нечто поразительное — еще более невероятное, чем цветок в его руках: весь наземный персонал был облачен в белые защитные костюмы, превращая летное поле в сплошное белое полотно. В салоне раздался голос командира экипажа:
«Уважаемые пассажиры, говорит командир воздушного судна авиакомпании „Банься“. Мы только что получили экстренное предписание высшего руководства Департамента эпидемиологического контроля Объединенного правительства. В связи с обнаружением нового, крайне заразного коронавируса ситуации присвоен статус глобальной пандемии. В целях сдерживания распространения инфекции и в соответствии с „Правилами противоэпидемической безопасности межконтинентальных авиаперевозок“ на нашем борту вводится режим медицинского карантина первого уровня. Просим всех пассажиров следовать указаниям экипажа, надеть защитные маски и пройти процедуру термометрии. Самолет совершит посадку в международном аэропорту Сиднея, после чего сотрудники местной санитарно-эпидемиологической службы направят всех прибывших на 72-часовой централизованный карантинный контроль. Убедительно просим сохранять спокойствие и набраться терпения. Мы делаем все возможное для содействия правительственным мерам и защиты вашей жизни и здоровья. При малейшем ухудшении самочувствия немедленно сообщите бортпроводникам. Вместе мы преодолеем эту бурю. Желаем всем крепкого здоровья».