Вчера вечером я прочитал один отрывок из «Автобиографии в сорок лет» Ху Ши, и он глубоко меня растрогал — мужество и чувство долга этих юношей вызвали у меня сильнейший отклик.
В то время 16-летний Ху Ши учился в Китайском публичном училище (примерно соответствовавшем средней и старшей школе). Из-за конфликта между избранным студентами самоуправлением и советом попечителей школы более ста шестидесяти юношей в возрасте от 15 до 20 лет решительно постановили основать новую школу своими силами.
Они сами арендовали помещение под кампус, разослали своих товарищей по разным провинциям собирать пожертвования, сами нанимали преподавателей, управляли школой, руководили учащимися и занимались приемом новых студентов. Из-за безденежья и острой нехватки учителей некоторые ученики сами преподавали в младших классах. Это была не детская игра: группа старшеклассников открыла собственную среднюю школу и управляла ею. Сам Ху Ши в возрасте 17 лет был нанят Новым китайским публичным училищем и преподавал английский язык младшим классам с жалованьем 80 юаней в месяц.
Если перенести эту историю в современный веб-сериал, заголовок звучал бы так: «После роспуска школьного студсовета мы, старшеклассники, сами открыли ключевую школу государственного значения». Звучит точь-в-точь как легкомысленная новелла об исполнении желаний.
Но в реальном мире не бывает всемогущих героев, и можно лишь представить, насколько тяжело — и даже трагично — было горстке юношей начинать такое предприятие в смутные времена 1908 года.
Ху Ши вспоминал, что тогда для столовой нашли помещение, но не хватало даже тарелок и табуреток. Однако все понимали, что это их собственная школа, поэтому никто не роптал; многие даже закладывали свои часы и ценности, чтобы школа могла продолжать работу.
Тогда школы еще не мерились лабораториями и роскошными корпусами — как и в современных старших классах, соревновались лишь успеваемостью и порядком. Новое китайское публичное училище управлялось студентами на демократических началах, и успеваемость была отличной, однако без гроша в кармане даже храбрецу не выстоять. Юноши постоянно терпели придирки от домовладельцев и полицейских (полиция / коммунальные сборы), а посланникам в другие провинции было непросто собрать средства быстро.
Когда денег не хватало, учащиеся скидывались сами, чтобы перебиться, но это не спасало: долги росли. Управляющий делами Чжу Цзиннун (21 год), терзаясь переживаниями из-за школьных финансов, однажды упал в реку в Сюйцзяхуэе, но, к счастью, был спасен.
Что касается падения Чжу Цзиннуна в реку: мне кажется, у Ху Ши могла быть другая, неловкая и куда более мучительная догадка, и я поделюсь ею.
Учащиеся Нового китайского публичного училища были недовольны «старым» Китайским публичным училищем, а то училище было основано взрослыми (например, 31-летней Цю Цзинь). С этой школой для взрослых связана одна история: когда училище только открылось, из-за нехватки средств 50 студентов из провинции Цзянсу разом бросили учебу. Основатель школы и главный бухгалтер Яо Хунъе, чтобы привлечь внимание общества, бросился в реку и утонул. Лишь после поднявшегося общественного резонанса последовали ассигнования от императорского двора и частные пожертвования, благодаря чему училище смогло встать на ноги.
Так не посещали ли подобные мысли и Чжу Цзиннуна, когда он упал в реку в Сюйцзяхуэе? В те годы самоубийство с целью пробудить сограждан было частым явлением, и самым известным примером стал учившийся в Японии Чэнь Тяньхуа.
В интернет-романах говорят «не презирай бедность юности», но реальный мир на каждом шагу чинил им препятствия.
В конечном итоге, накопив долг в десять тысяч юаней, Новое китайское публичное училище при посредничестве воссоединилось со старым училищем — к тому моменту они продержались целый год.
«Опыт этого года — борьба за идеал, самопожертвование ради коллектива, сотрудничество ради общей жизни — оставил неизгладимый след в душах этих более чем 160 человек».
·-- Ху Ши однажды с чувством заметил:
«Я часто слышу множество жалоб, но редко вижу, чтобы кто-то действовал».
Когда мне было 15–17 лет, я тоже много жаловался на школу: жаловался на нехватку денег на кружки, на бессмысленные домашние задания, на то, что школа не уважает личность, жаловался на гаокао... Но мне и в голову не приходило, что я мог бы сам открыть старшую школу, как Ху Ши или Чжу Цзиннун.
Ху Ши и его товарищи были готовы взвалить на свои плечи тяжелейшее бремя, не страшась, что ответственность раздавит их. Они не строчили доносы на совет попечителей, не нападали на администраторов, не сетовали на то, что их родители не чиновники и не магнаты, и не решили перетерпеть, «пока все само уляжется». Они без промедления перешли к действиям по изменению мира. Они были созидателями, а не критиками.
Это простая, но глубокая истина: только действие может по-настоящему решить проблему.
«Когда юношеский идеализм терпит крах, ответная реакция нередко бывает крайне острой».
После слияния Нового китайского публичного училища со старым многие ученики отказались возвращаться обратно; именно тогда Ху Ши и научился играть в карты (ему было 18 лет).
Но память тех юных лет, вероятно, осталась с ними на всю жизнь. Позднее Чжу Цзиннун стал министром образования и автором фундаментального труда «История китайской педагогической мысли».