У меня есть одна особенность: когда мне тоскливо на душе, я, напротив, становлюсь предельно собранным, а эффективность моей работы возрастает в разы — то, на что обычно уходит часов тридцать, я нередко завершаю всего за десять. Если вдуматься, эта «сосредоточенность на фоне уныния» — благоприобретенная привычка: предельной концентрацией я борюсь с хандрой, и это можно назвать своего рода способом отвлечь себя.
Чтобы справляться с перепадами настроения, я перепробовал множество приемов, благодаря чему обычно быстро вхожу в относительно стабильное психологическое состояние, и друзья часто удивляются моему «крепкому внутреннему стержню». Однако постепенно я стал замечать, что куда важнее погружения в дела на самом деле является моя внутренняя «духовная опора».
Каждый раз, когда на меня накатывают досада, сожаление, тревога, разочарование и прочие негативные эмоции, мне жизненно необходимо опереться на некие духовные творения, чтобы не увязнуть в этих чувствах с головой.
Они — созвездия над моей головой, мой внутренний оплот.
Вчера, когда на душе было муторно, я пробовал работать без передышки, пробовал общаться с друзьями, пробовал заняться уборкой и наведением порядка, наконец, попробовал каллиграфию и многое другое — но оказалось, что ничего не помогает. Это даже привело меня в некое бессильное раздражение.
Почему же так?
Быть может, усталость и неудачи последних месяцев скопились и обрушились в один миг, а я ведь всего лишь простой смертный — как тут выстоять?
Глубокой ночью я достал свои старые записи в блоге, свои стихи и принялся читать; я понял, что духовно мне ближе всего именно они. Эти размышления и излияния души принесли мне утешение, на сердце тут же стало спокойно. Ведь кто может быть ближе мне, чем я сам — в другой своей ипостаси?
Я вновь соединился с тем уверенным, открытым духовным миром; давние строки оказались знакомой, теплой и несокрушимой силой.
С восемнадцати до двадцати четырех лет я просто скитался по этому миру, почти не занимаясь ничем дельным, но я создал множество духовных образов — строки, которые поддерживают меня и по сей день.
Из прочитанного прошлой ночью меня глубоко тронули стихи из повести «Обратная волна», написанной мной в двадцать два года. Тогда я сочинял по стихотворению для каждого из персонажей своего романа. Мне на мгновение показалось, что все они стоят рядом со мной, прямо здесь, в моей комнате. И под шум дождя я написал строки:
Все мы — пылинки на звёздах,
И когда взметаются брызги дождя,
Знай: это звёздные пылинки.
В атоме водорода мерцает свет мирозданья,
И свет — тоже звёздная пыль.
Ослепительная синева — это пыль,
И режущий глаз багрянец — пыль.
Пляшущее пламя — пыль,
И то, что кружится, падая, — пыль.
Океан — это пыль,
И корабли — это пыль.
Роза — это пыль,
И луна — тоже пыль.
Каждая пылинка — сама по себе звезда,
И мы с тобой кружимся в пыли на пылинке,
Взмываем и вновь опускаемся.
Быть может, из сострадания к их судьбам я написал: «Все мы — пылинки на звёздах, но и пылинка — это звезда». Когда-то эти слова предназначались им, а теперь я сам вслушиваюсь в это эхо. Перечитывая эти строки, я словно вновь ощутил их незримое присутствие рядом.
Когда-то у меня было множество звёзд. Всякий раз, видя, как человек заходит в тупик из-за какой-то мысли, тогда как я мог парой поступков развеять эти сомнения, я обязательно протягивал руку и срывал для него звезду.
В юности люди всегда щедры; моей привычной фразой всегда было: «Давай решим это вместе».
Я раздал несчетное количество звёзд, обрел множество друзей, но, положа руку на сердце, сам не получил взамен ни единой звезды. Быть может, планка моих ожиданий была слишком высока.
Во-первых, я редко обращаюсь за помощью вовне, а во-вторых — кто вообще мог бы подарить мне звезду?
Все слишком заняты: заняты зарабатыванием денег, заняты общением, заняты сравнением себя с другими. Никто не скажет: «Я знаю, что тебе это нужно, и в будущем, когда ты взглянешь на это, оно вдохновит тебя, исцелит и подарит радость».
Звёзд, которые получил я, — раз-два и обчелся; звёзд, которые я подарил, — не счесть.
Лишь когда романом, исцелившим меня, оказалось произведение, написанное мной в 22 года, я отчетливо осознал: опоры моего духовного мира не обновлялись уже очень давно.
Почему я вечно трачу время на других, а на себя времени почти не оставляю?
Сейчас я умнее, чем в 22 года, глубже и точнее понимаю мир, полон энергии и стойкости.
Если не считать того, что я не умел грамотно распоряжаться финансами и спустил все деньги, в плане жизнестойкости, способностей и самопознания я достиг своего пика. Эти четыре-пять лет, возможно, лучшие годы моей жизни.
Поэтому мне следует создавать больше новых духовных опор, чтобы в моменты будущей печали мне не приходилось доставать творения 22-летнего юноши для самоисцеления, а можно было опереться на нечто новое, зрелое, созданное прямо сейчас.
В прошлом я щедро растрачивал себя ради других; пожалуй, пришло время позаботиться о себе.
Я еще не решил до конца, чем именно займусь, но это непременно будет духовное творение, подаренное самому себе, — чтобы следующие двадцать лет оно сияло, исцеляло меня самого и укрывало от невзгод других.